Автор
В Пустоцвете жизнь кажется бесконечной цепочкой решений. Каждый новый день открывает неизведанное, и это вызывает лихорадочный интерес и нереализованные надежды. Список достижений наполнен стремлением к чуду, даже при самых тяжелых временах.
Маша не возражала, только уточнила:
— Все-таки, не выбрал еще имя? Александра или Полина?
— Когда родится — увидим!
Случайно Георгий узнал, что в автомобильной аварии у Сомова погиб отец, а мать хоть и выжила, но потеряла возможность двигаться.
Подергавшись — рассказать или нет Маше? — он решил, что не зачем лишний раз её нервировать. Родит, тогда расскажет.
Как человек, прошедший через подобную потерю, Георгий сочувствовал Дмитрию, но удивился, почему тот не отвез маму в хорошую клинику, в Москву, например.
Чужая душа, конечно, потемки, но всё равно — мама, не кто-то посторонний! Если бы были живы его собственные родители… На руках носил бы.
Через некоторое время ему стало понятно — кто-то копает под бизнес братьев Корневых. Не слишком умело, но достаточно нагло, чтобы понять — кому-то не терпится.
Через некоторое время ему стало понятно — кто-то копает под бизнес братьев Корневых. Не слишком умело, но достаточно нагло, чтобы понять — кому-то не терпится.
Интересно, кому помешала его строительная компания?
Впрочем, вопрос, риторический.
Гоша напряг людей, включился сам и скоро выяснил — все нити ведут к Сомову.
Ах ты, паразит! Не живется спокойно, ведь у самого проблемы? Просил же, по-хорошему — отстань, живи своей жизнью! Ладно, если настаиваешь…
Спешить пока некуда, Егор выделил умного человека — пусть, не торопясь, собирает на Сомова досье. Придет время — пригодится даже самая незначительная, на первый взгляд, информация.
Впервые в жизни, Маше не надо было продумывать до мелочей, рассчитывать все, заранее напоминать — достаточно было один раз озвучить пожелание, как Гоша говорил: «Я сделаю».
И делал.
Сначала она терялась, а теперь привыкла и просто наслаждалась.
От готовки ее освободили, от уборки — тем более. Гошина бы воля — посадил бы жену в шезлонг, рядом служанку поставил — опахалом махать и еду с напитками подавать, и запретил лишний раз пальцем шевельнуть.
— Егор, я беременная, а не смертельно больная!
— Не шуми, дочка все слышит! Я читал, — и получасовая лекция.
Корнев, на самом деле, проштудировал весь Интернет, проглотив массу полезной и не очень информации, касающейся родов и новорожденных."
"— Я буду присутствовать на родах, — заявил он пару месяцев назад.
— Егор, но… Я буду некрасивая, может быть, даже кричать стану. Это не то, что я хотела бы тебе показать.
— Переживу.
