Автор
В Пустоцвете жизнь кажется бесконечной цепочкой решений. Каждый новый день открывает неизведанное, и это вызывает лихорадочный интерес и нереализованные надежды. Список достижений наполнен стремлением к чуду, даже при самых тяжелых временах.
Правда, подробностей не помнит, и в своей голове она кувыркалась с Димкой, да и, вообще, не уверена, было что-то на самом деле или ей всё приснилось. Но утром она сама себя обнаружила в постели с незнакомым мужчиной — это, к сожалению, ей не пригрезилось. Застань она в такой ситуации супруга — ни капли бы не сомневалась, что ночью они не просто рядом лежали. Да, Дима, как оказалось, обманывал ее не один год, а она только один раз, и то не точно. И не сознательно, а случайно. Но все равно, моральное право осуждать мужа она потеряла.
И от такой встряски сразу прошли хандра и депрессия, появились цели и стремление изменить жизнь к лучшему.
Завтра к вечеру обещала приехать Марина, ей надо искать жилье и работу, так что, горевать и заниматься самоедством ей некогда.
Маша решительно встала, подошла к окну и минут десять любовалась разноцветным калейдоскопом огней над городом.
Новый год, новая жизнь! Теперь все в ее руках! Она сильная, не пропадет!
— Юрка, ты что, до сих пор дрыхнешь? — возмущенный голос брата с трудом продирался сквозь свинцовую тяжесть похмелья.
— Гоша, заткнись! — единственное, на что его хватило.
— Чудо, от слова «чудовище» — что ты в этой спальне делаешь? А где девушка?
— Какая еще девушка? — остатки сна понемногу улетучивались, но соображалось с трудом.
— Юра, не тупи — я вчера в эту комнату привез гостью, которую нечаянно сшиб на проспекте. Глаза в окружности убавь — выпадут! Не сильно сшиб.
— Отстань. Будто не знаешь причину, — брат попытался принять вертикальное положение и тут же схватился за голову. — И не кричи на меня!
— Я не кричу, просто кому-то надо было пить поменьше! Главное, нашел из-за чего! Вернее — кого! Да на ней написано: «Ищу богатого лоха» — вот этакими — мужчина развел руки в высоту — буквами! Всегда говорил, что меня от Сладовской воротит!
— Что бы ты понимал, я ее люблю! Любил! — раненым зверем взревел брат и снова застонал, обняв голову руками.
— Лучше всего от головы гильотина, — участливо заметил родственник.
