И я подсяду на эти самые лапки, начну бродить по болотам и изведу их в край, сделав редким видом, достойным занесения в Красную книгу. Но такой отвар может стать моим спасением. А то я так вообще всех шарахаться начну, вдруг кто что увидит.
— Нашелся один след, но я его не смог пока проверить. Есть некий профессор Далматский…
Он осекся из-за моего протяжного стона. Мысль об этом психе-экспериментаторе довела меня до зубного скрежета. Вот с ним у меня самого лягушачьи лапки вместо ног и рук вырастут.
— Ты с ним знаком? — удивился Еврипий.
— Довелось встретиться, — я вздохнул и спросил с надеждой: — А других следов нет?
— Увы, это пока всё, что я смог узнать. Но где находится Далматский я не выяснил. Если ты знаешь…
— Знаю, — я обреченно кивнул. — Что же, придется нанести профессору визит.
— Я тоже… — оживился монах.
— Нет, — оборвал я его порыв. — Секретная информация, адрес сообщить не могу, как и взять с собой. Так что придется мне самому.
И не пообещаешь самому себе ничего не пить и не есть в логове ученого. Ведь именно за чудесным эликсиром я туда и заявлюсь. Ладно, лишь бы не как у Германа получилось. Я вздрогнул и передернул плечами. И постучал по столу, сплюнув через плечо, внезапно вылезшее откуда-то из недр памяти суеверие успокоило меня.
— Ты чего? — монах на это действие даже слегка отодвинулся.
— Малоизвестный способ отвода страшной беды, — отмахнулся я, призадумавшись о том, как обезопасить свою встречу с Далматским.
И краем глаза заметил, как Еврипий осторожно повторил мои действия. Сдержал усмешку и не стал объяснять. Пусть родится новое тайное заклинание. Может ему ещё и слова про Федота подсказать?
— А что ты сейчас видишь? — вместо окончательного запутывания суевериями спросил я. — Кто я?
Монах всмотрелся в меня, прищурившись. От его пристального взгляда мурашки по спине пробежались. Так их дар работает?
— Я вижу человека, который меня уже конкретно задолбал, — устало вынес он свой вердикт. — Илья, ты нарушил всё, о чем мы договаривались. А теперь я ещё и вынужден быть у тебя на побегушках. Я уже и без того задержался в столице, могут возникнуть вопросы, чем я тут занимаюсь столько времени. Проблемы я вижу, вот что.
Я ему, безусловно, сочувствовал. Но, будь моя воля, оставил бы мужика при себе. Чтобы, в случае изменений, он сразу сообщал. Мол, выключай хранителя. Или — упс, что-то инквизитором попахивает. Не дай боги, конечно.
