Жанр
Сергей Решетов рожден в зоне радиации чудом — здоровым ребенком от умирающей матери. Его судьба — череда испытаний: детские дома, армия, спецподразделение, тюрьма и побег. История о человеке, закаленном экстремальными обстоятельствами, ищущем свой путь в мире, где выжить — уже победа.
Со вздохом сопоставив количество ступеней с остатками сил в своих подрагивающих от напряжения ногах и медленно, крепко держась рукой за широкие перила, Решетов приступил к восхождению в хоромы хозяина замка. Дыхание быстро сбилось, ноги, казалось, налились свинцом, но Сергей с честью выдержал это испытание и вскоре, стараясь сохранить осанку, преодолел последнюю ступень и оказался в очередной зале, судя по массивному столу с разношерстной публикой, обеденной.
Едва Решетов появился в поле зрения присутствующих, послышались одобрительные возгласы и бравурные восклицания. Окружение Витаро приветствовало гостя вставанием и поднятыми кубками. Тут же появилась служанка с подносом, на котором стоял серебряный кубок, до краев наполненный пенящимся напитком, который Седой с благодарностью принял, молясь, чтобы его содержимое не оказалось чересчур крепким."
"Витаро громогласно произнес длинную и, вероятно, цветистую речь и первым до дна опорожнил кубок. Все присутствующие последовали примеру хозяина дома. Несомненно, все пили за здоровье Сергея, и отказать в ответном жесте было нельзя. Седой собрался с духом, поднес кубок к губам и глубокими глотками влил его содержимое в себя. Напиток оказался мягким и приятным на вкус, да и впечатления особо крепкого не производил – по крайней мере, ноги гостя не подкосились и он не рухнул без чувств на потеху всей публике. Гости вновь разразились восторженными криками, а Витаро с забавным акцентом: «Сеургей!» – выкрикнул его имя и указал на кресло по левую руку от себя. Седой, осторожно переставляя слегка заплетающиеся ноги (видимо, действие напитка все же давало о себе знать) направился во главу стола, обмениваясь с присутствующими приветственными полупоклонами и тычками кулаков. По правую руку от хозяина особняка восседала его дочь, которую в последний раз он видел, находясь в весьма щекотливом положении. Девушка сидела с опущенным взором и не смела поднять глаз. Но Витаро, разумеется, и помыслить не мог о том, что произошло в опочивальне больного гостя, поэтому, протянув ей руку, помог приподняться с места и с гордостью произнес:
– Ма тарина – Милана!
Дочь Витаро изобразила что-то вроде смущенного реверанса и, растерянно улыбнувшись, словно извиняясь, взглянула на Седого. Не зная, как ведут себя местные кавалеры при знакомстве с девушками, Сергей все же рискнул – он поклонился, взял похолодевшую ручку девушки и запечатлел на ней легкий поцелуй.
