В темноте третий этаж шепчется тайны: комендантша отворяет дверь, и вы стоите перед камерными интерьерами — кроватью, столом и креслом. Здесь царит тихая атмосфера опасности и ожидания, где каждый звук становится важным шагом на непредсказуемом пути магии и сердца.
Да, я и сама догадываюсь, но…
Мы спустились с крыльца столовой и остановились под ближайшим из фонарей. Синеглазый притянул ближе, обнял так, словно пытался предотвратить попытку побега. У меня даже рёбра слегка заболели.
— Эмелис… — сказал и замолчал.
Я тоже молчала. Торопить даже не думала, задавать наводящие вопросы не собиралась. В сознании трусливо билась мысль: а может, обойдётся?
Не обошлось.
— Эмелис, я понимаю: гоблины, лекции, домашка… Но я очень по тебе соскучился, и… Эмелис, пойдём ко мне? — последняя фраза была сказана на выдохе, словно Кир и сам всей этой ситуации побаивается.
Я в отчаянии закусила губу. Многострадальное сердце забилось испуганной птичкой, дыхание сбилось.
— Кирстен, я не…
Сказать категоричное «нет»? После всего, что он для меня сделал?
— Кир, я…"
"— Ты… — подхватил боевик. Замер. И хотя выражение его лица было самым что ни на есть нейтральным, я почувствовала себя глупым оленёнком, угодившим под прицел охотничьей стрелы.
— Я не могу.
Сообщник ничуть не растерялся.
— Почему?
— Потому что прогулка в мужское общежитие — это перебор, — потупившись, пробормотала я.
Да, поцелуи — это одно, а вот общага… общага — это слишком!
Кира ответ не удовлетворил, попытка спрятать глаза понимания тоже не вызвала. Боевик поддел пальцем мой подбородок, заставил глядеть прямо. А мне пришлось приложить все усилия, чтобы не зажмуриться, когда наши взгляды встретились.
— Эмелис, я прекрасно понимаю, чего ты боишься.
Нет, Кир, ты не понимаешь. Ты действительно не понимаешь, чего я боюсь!
— Кир, я не сомневаюсь в твоей порядочности.
— Что тогда?
О Всевышний! Я в своей порядочности сомневаюсь! Но сказать об этом вслух не смогу! И не проси!
— Лекции, домашка… А ещё курсовик не дописан.
— Ясно, — сказал боевик и накрыл мои губы поцелуем.
Жар. Холод. Снова жар.
Кир, хвала Богине, отнёсся к моему решению уважительно. Довёл до крыльца женской общаги, подарил ещё один головокружительный поцелуй и, дождавшись, когда скроюсь за массивной дверью, ушёл.
