В темноте третий этаж шепчется тайны: комендантша отворяет дверь, и вы стоите перед камерными интерьерами — кроватью, столом и креслом. Здесь царит тихая атмосфера опасности и ожидания, где каждый звук становится важным шагом на непредсказуемом пути магии и сердца.
Пихнула брюнета в бок, легла рядом и уставилась в потолок. Потолку и сказала:
— Я требую поцелуй!
Кир снова на локте приподнялся, заглянул в глаза. Он уже не удивлялся, на мужественных, красиво очерченных губах играла улыбка.
— Точно решила?
— Точно.
— А может, ты врёшь?
Если кто-то думал сбить меня с намеченного пути, то он не учёл одного — Эмелис из рода Бьен на столь примитивные подначки не ведётся!
— Я требую поцелуй.
Кир шумно вздохнул. Если бы не лукавый блеск в глазах, я бы непременно поверила, что он против, но…
— Ладно, Мелкая.
— Конечно, любимый, — проворковала я и прикрыла глаза в намерении насладиться по полной.
Я не учла главного: целоваться лёжа на кровати — это совсем иначе. Ну то есть совсем-совсем иначе!
Кирстен придвинулся вплотную, ласково коснулся щеки. Потом опёрся рукой о подушку, навис надо мной. По телу прокатилась волна жара, и дело не только в предвкушении поцелуя — я почувствовала себя пленницей, и это ощущение… оно оказалось неожиданно приятным и крайне волнительным.
— Значит, поцелуй… — выдохнул синеглазый.
Я нервно сглотнула, а в следующий миг губы боевика коснулись моих. Потом ещё раз и ещё. Язык дразняще прикоснулся к уголку рта, скользнул по нижней губе и исчез, словно не бывало.
Реальность привычно качнулась, голова закружилась, сердце запнулось и замерло. Но не это главное! Главное в том, что… мне не понравилось. Почему так мало? Почему так быстро? Почему…
Я обняла сообщника за шею, не позволяя отстраниться.
— Любимый, это несерьёзно, — сообщила хмуро. И прежде чем боевик успел возразить, приподнялась и поцеловала сама. Так, как считала нужным.
Первое моё прикосновение было мягким, ласковым и чуточку застенчивым. Да, я немного засмущалась, но с кем не бывает? Кир ответил судорожным вздохом, но призывать к порядку не стал.
Второе касание было жестче, требовательней и смелее. Мой язык юркой змейкой скользнул в рот боевика, дразня и разжигая.
— Эмелис…
Я мысленно усмехнулась и припала к его губам в третий раз. Этот поцелуй был ещё менее благоразумным и крайне напористым. Я наслаждалась властью, которую получила, упивалась покорностью синеглазого, ликовала, чувствуя, как меняется его дыхание, как бьётся сильное сердце.
— Эмелис, остановись… — выдохнул Кир.
