В темноте третий этаж шепчется тайны: комендантша отворяет дверь, и вы стоите перед камерными интерьерами — кроватью, столом и креслом. Здесь царит тихая атмосфера опасности и ожидания, где каждый звук становится важным шагом на непредсказуемом пути магии и сердца.
Кир, разумеется, всё понял, но вместо того, чтобы облегчить мои страдания, принялся гладить подушечками пальцев щёки, лоб, подбородок… И лишь когда привстала на цыпочки, в намерении взять своё самостоятельно и без спроса, накрыл мои губы поцелуем…
Он целовал ласково и вместе с тем напористо, а я таяла и мысленно благословляла Кира за то, что сподвиг на эту авантюру. И за то, что сказал в самый последний момент, тоже благодарила — знай я заранее, я бы не согласилась. Слишком неблагоразумный поступок. Слишком!
— Дорогой, что ты наговорил своей бабушке? — выдохнула я, едва поцелуй прервался.
— Наговорил? — Сообщник заметно охрип. — Эмелис, любимая, я не наговорил, я сказал…
Боевик снова к моим губам потянулся, но я отстранилась. Куда там? Я от предыдущего поцелуя ещё не отошла!
— И что же ты сказал?
— Правду, — с улыбкой ответил мне. А поймав недоумённый взгляд, вздохнул и пояснил: — Сказал, что влюбился в девушку с факультета защитной магии. Что она верилийка и родственников в Дурборе не имеет.
— Кир… — перебила я. — Кир, я же серьёзно.
— Я тоже, — сказал боевик невозмутимо.
Не выдержав, спрятала лицо у него на груди.
Вот же… невезуха! Понимаю, что дурачится, а всё равно смущаюсь.
— Бабушка знает ровно столько, сколько наши друзья из академии, — выдержав долгую паузу, признался боевик. — И она никому о твоём визите не скажет.
Я подняла голову, заглянула в омуты синих глаз. От внезапной догадки мурашки по спине побежали.
— Кир… а про совместные ночёвки госпоже Венте тоже известно?
— Эту часть наших отношений я с бабушкой не обсуждал. Но она прекрасно осведомлена о нравах магического сообщества, поэтому…
Брюнет кивнул куда-то в сторону, и я даже обернулась, чтобы, проследив за его взглядом, увидеть малоприметную дверь. Не надо быть гением, чтобы понять: дверь ведёт в спальню Кирстена. Смежные покои, гоблин меня пожри.
Сказать, что я смутилась, — не сказать ничего! Мне никогда в жизни так стыдно не было. Удушливая волна жара накрыла с головой, следом накатил холод, и снова жар.
— Мелкая, ты чего?
Я закусила губу и опять лицо на его груди спрятала. Ещё за отвороты камзола схватилась, пытаясь погасить эмоции. Просто домыслы студиозусов и преподов не волновали ни капельки, а тут… это же не абы кто, а госпожа Вента!
— Я с ней поговорю, — выдал сообщник внезапно.
