В темноте третий этаж шепчется тайны: комендантша отворяет дверь, и вы стоите перед камерными интерьерами — кроватью, столом и креслом. Здесь царит тихая атмосфера опасности и ожидания, где каждый звук становится важным шагом на непредсказуемом пути магии и сердца.
Ну то есть может, если не брать в расчёт происхождение Кирстена и то будущее, которое ему прочат. Ведь синеглазый не раз говорил, что после академии он будет вынужден заниматься делами семьи, а никак не магией.
— А… а как на это смотрит отец?
— Рвёт и мечет, — сообщила госпожа Вента со вздохом. — И на этой почве у них с Лауном так обострились отношения, что…
Хозяйка замка запнулась и не договорила. Но мне пояснений и не требовалось. Было достаточно представить, как бы собственный отец отреагировал.
— Бедный Кир, — выдохнула я.
Старушка покачала головой, ответила:
— Ничего ужасного, Терри свой выбор уже сделал. Но Лаун надежд не оставляет. Тем более архимаг достаточно молод, ему не скоро на покой. За это время многое может измениться.
Я поджала губы и кивнула.
Дальше шли молча. У дверей моих покоев обнаружилась встревоженная Бетти, которой меня и вручили.
— Я зайду чуть позже, — сказала госпожа Вента. Участливо погладила по руке. — Отдыхай.
И уже горничной:
— Горячую ванну госпоже Эмелис сделай.
Новость, поведанная Вентой, не только удивила, но и прояснила очень многое. Теперь ясно, почему Лаун, который искренне недолюбливает светскую власть и аристократию вообще, столь быстро в академию примчался. Почему лично принимал участие в деле Даяны, Лим и Карас — тоже понятно.
Глаза на незаконное нахождение в стенах дурборской академии одной студентки тоже не просто так закрыл, кстати. И за это Киру отдельная, огромная благодарность.
Дохлый тролль! Ведь архимаг мог начать расследование! А если бы выяснил, кто такая, непременно сдал тайной канцелярии Дурбора или, что несравнимо хуже, королю. Вот бы их величество Вонгард порадовался…
Зато передо мной теперь иной вопрос стоит: как отблагодарить Кира за его помощь? Вшивый гоблин, да ведь она бесценна!
В ванне я нежилась часа два, не меньше. Во-первых, торопиться некуда. Во-вторых, только оказавшись в лохани, поняла, как замёрзла. В-третьих, я целых полгода была лишена такой роскоши — ведь в академии только душевые, поэтому не воспользоваться моментом было выше моих сил.
Чашка с ромашковым чаем стояла тут же, на столике. Кроме чая Бетти ещё и фрукты принесла, и конфеты, хотя последнее — точно перебор.
Выбравшись из лохани и подсушив волосы полотенцем, я вышла в спальню. Горничная уже приготовила платье, расчёску и шпильки. Девушка ждала здесь же. Завидев меня, Бетти отложила уже знакомые пяльцы и встала.
