В темноте третий этаж шепчется тайны: комендантша отворяет дверь, и вы стоите перед камерными интерьерами — кроватью, столом и креслом. Здесь царит тихая атмосфера опасности и ожидания, где каждый звук становится важным шагом на непредсказуемом пути магии и сердца.
Собственно, я была не единственной, кто стоял в коридоре с ошалелыми глазами и пытался осознать происходящее.
Давешняя попутчица, всё ещё в плаще и перчатках, трепала за грудки Дирру и что-то тихо шипела в лицо. Рыжая магичка, облачённая в банный халат, глядела удивлённо и ни капельки не сопротивлялась. У её ног лежало выроненное полотенце и флакончик шампуня. Неизменные подруги рыжей — Веза и Жез — стояли тут же, белые, как кружащий за окном снег. И на помощь не спешили.
Они не тронулись с места даже тогда, когда относительную тишину этажа нарушила звонкая пощёчина.
— Ты всё поняла? — прошипела Милли. Не знаю, нарочно или нет, но получилось громче, так, что все услышали.
Рыжая закивала, и на этом спектакль закончился.
— Что случилось? — прошептал кто-то.
— Что произошло? — поддержал второй голос.
Милли пояснять не собиралась, Дирра тем более. Я причину ссоры знала, но тоже, разумеется, смолчала.
Впрочем, меня и без показательной прогулки заметили.
— О! Мелкая! — воскликнула Бонара радостно.
И началось…
— Ну ты как?
— Ну ты чего?
— Жарк сильно зверствовал?
— Вау! Какой букет! Это от Кира?
— Лора, ну что ты глупости городишь? Конечно, от Кира! От кого ж ещё?
Отношения на курсе всегда были тёплыми, и я ни с кем, кроме компании Дирры, не ссорилась.
Мне бы насторожиться, ведь защитник по определению не может не поинтересоваться щитом, но… не до подозрений было. Впервые за всё время, проведённое в стенах дурборской академии магии, я почувствовала себя дома.
Один мудрец сказал — дом там, где ты. Вот именно эту истину я постигала. И так тепло на душе было, так светло, что слёзы на глаза навернулись. Невероятное, удивительное ощущение.
В комнату вошла, вовсю хлюпая носом. Осторожно сгрузила охапку белых роз на пол, разулась и скинула плащ. Только после этого огляделась — за время моего отсутствия ничего не изменилось, даже учебники лежали в том же беспорядке, в каком оставляла.
