Автор
Генрих Юрьевич Ротмистров наблюдает за Сектором — враждебной территорией, окруженной Барьером. Он оказывается в центре конфликта, где приходится выживать среди искажений и опасностей. Путь одиночки лежит через эти земли, полные тайн и чужих угроз.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Путь одиночки»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Генрих Юрьевич Ротмистров наблюдает за Сектором — враждебной территорией, окруженной Барьером. Он оказывается в центре конфликта, где приходится выживать среди искажений и опасностей. Путь одиночки лежит через эти земли, полные тайн и чужих угроз.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Генрих Юрьевич Ротмистров наблюдает за Сектором — враждебной территорией, окруженной Барьером. Он оказывается в центре конфликта, где приходится выживать среди искажений и опасностей. Путь одиночки лежит через эти земли, полные тайн и чужих угроз.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Путь одиночки» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Да как-то… — Она пощупала свои штаны, висящие на столе, переложила их на еще теплую буржуйку и, тяжело опустившись на кучу тряпья, опять завернулась в спальник. — Хреново…
— В Москву надо. — Момент достал из неработающего ретро-холодильника банку тушенки. — Ни на еду, ни на лекарства денег нет. Бестия, ты ехать сможешь?
— Куда я денусь? — буркнула она. — Меня Данила на плече понесет, если что. Он мне по гроб жизни должен.
— Если нас не объявили в розыск, и мы доберемся — прорвемся, бро, — продолжил Момент с набитым ртом. — У меня в Химках нормальный дом и денежка отложена кое-какая. Одеваемся быренько. Бестия, тебя это тоже касается.
— У меня шмот не просох, — прохрипела она.
Момент отдал тушенку Даниле и отправился в комнату. Вернулся он с канареечно-желтыми мужскими брюками, розовой рубашкой в ромбик и на вид несвежими носками, сел рядом с Владой, тронул ее за плечо:
— Другого нет, извини.
Влада неохотно поднялась на локтях и уставилась на вещи воспаленными глазами. Поеживаясь, надела рубашку, брюки, даже носками не побрезговала. Но если Астрахану вещи Момента были велики на размер-два, то Владе — на все четыре.
— Ходу! — скомандовал Данила, накидывая кожаную куртку Момента, потертую, с дыркой на рукаве.
На вокзале Влада и Момент держались парочкой, Данила топтался в стороне, делая вид, что греется на солнышке. На странную компанию никто не обращал внимания — здесь привыкли к подозрительным личностям, бомжи и всяческие деклассированные элементы тоже были в порядке вещей.
В электричку погрузились без приключений. Народ в вагоне подобрался более или менее приличный, и садиться рядом с троицей то ли психов, то ли наркоманов никто не захотел.
Влада совсем сдала, тряслась в ознобе, даже попросила Данилу ее обнять. Она была горячая, как печка, щеки пылали, каждое движение провоцировало приступ дрожи.
Обняв ее, Данила думал, что если бы не эта женщина, не сидел бы он здесь и не беспокоился о запятнанном честном имени, а жрали бы его речные твари. Влада спасла его — зачем? Какая ей с того выгода? Возвратилась бы в лагерь контрабандистов, а так…
— Ты как? — Момент снова положил руку ей на лоб, покачал головой и сам ответил. — Хреновенько.
Влада молчала, любое движение давалось ей с трудом. Вскоре она перестала дрожать, уставилась на небо за окном и прошептала:
— Папа, что это с небом?
Момент с Данилой переглянулись, Данила спросил:
— А что с ним? Обычное ясное небо.
— Коричневое. Красно-зеленые волны. Вспышки. Кружатся.
