Мы были скотом, но в Итиле – стране чудесных рыб, осетры настолько велики, что нас никогда не голодали. Вечерами мы жевали вкусную юшку с кусочками диких корней и чеснока. Мечтая о домашних кухнях и любимых блюдах, наша сага стала самой важной частью жизни.
– Ты еще тогда, в Чернигове, хотел получить главный стяг, – припомнил Годо, испытующе глядя на него.
– Странно мне было бы этого не хотеть. Почему, я уже сказал.
Они смотрели друг на друга через полянку. Многие понимали, что на уме у Годо, а Амунд ждал, выскажет ли тот свои мысли вслух. Свену очень хотелось подергать брата за рукав: он понимал, что тот бесится от досады и бессилия, хочет найти виноватого в общей беде, но раздором с Амундом они свое положение уж точно не облегчат. Без Грима тот остался самым знатным, могучим и влиятельным человеком в войске.
– Ну а те, кто решит идти дальше, должны встать под мой стяг, – продолжал Амунд, не дождавшись. – Без единой головы и единой воли мы пропадем. У нас и так невелики надежды добраться живыми до земель Хельги Хитрого. Нам только до переволоки на Ванаквисль идти по Итилю почти месяц! Вы понимаете – мы пойдем вверх по реке, и это будет переходов двадцать пять, а то и тридцать! И что нас ждет на переволоке? Новое хазарское войско? Но глупо давать Аарону время на его сбор.
– Но это бесчестье! – в отчаянии воскликнул Арнор из Силверволла.
На него устремились все взгляды: и об этом тоже думал каждый, стараясь затолкать эту мысль подальше."
"– Мы уйдем, бросив своего конунга… неизвестно где и как! – продолжал он, слишком молодой, чтобы легко смириться с такой мыслью.
Никто ему не ответил. Чернига невольно взглянул на Амунда, словно спрашивая мнения самого старшего в этом кругу, и тем уже дал ответ о своем выборе.
– У нас один способ поддержать свою честь остался, – сказал Добродив, бужанский воевода. – Довезти до дома свою добычу. Если мы привезем ее и выплатим родичам павших их долю, то их гибель не будет напрасной.
