Воздушное путешествие по Франкфурту до Токио кажется бесконечным. Самолеты несут вас через тысячи км без тихой посадки. Дронго, проводивший длинные часы в роскошном кресле первого класса, чувствует себя всё менее уверенно. Он ощущает тряску самолета и раздражение пилота из Франкфура. Путь воина начался здесь, за стеклом бизнес-класса....
Похоже, «Путь воина» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Недостаточный срок знакомства? Западную женщину, какой в душе была Фумико, это не могло остановить. Тогда почему он колебался? Что его сдерживало? Джил? Нет, он не принадлежал к числу мужчин, умеющих сохранять абсолютную верность. Тогда в чем дело? Ведь эта молодая женщина, стоявшая полураздетой перед ним, ему не просто нравилась. Она ему очень нравилась.
«В чем дело? — думал он. Он умел анализировать свои чувства. — Дело в том, что я боюсь. Боюсь, что она окажется причастной к происшедшему вчера событию, и тогда наша встреча будет не только роковой ошибкой, но и выльется в трагическую мелодраму для обоих».
Мужчина может быть хорошим аналитиком, но женщины обладают особой чувствительностью. Может быть, лучше развитой интуицией."
"— Ты думаешь, это я стреляла? — Она вскинула голову. В глазах мелькнуло бешенство. Она наклонилась и подняла свою блузку, пиджак, плащ. Если она сейчас уйдет, он не простит себе никогда…
Он бросился к ней, она вырывалась, пытаясь выйти из номера. Ему с трудом удавалось ее удерживать.
— Хватит, — попросил он, — хватит. Не нужно так нервничать. Мне просто трудно свыкнуться с мыслью, что я могу понравиться такой красивой женщине.
— Ты даже не умеешь врать, — чуть успокоилась она. — Между прочим, у тебя опять раскрылся халат.
— Черт с ним, — он сбросил халат на пол. Она отпустила свои вещи.
— Когда ты успел одеться? — спросила она, заметив, что он уже не голый.
И протянула к нему руки.
Следующий час был особенным в их жизни. Ее нельзя было назвать очень опытной женщиной, на каком-то глубинном уровне она была японкой, не позволяющей себе лишних движений или рискованных экспериментов.
Они лежали на широкой постели. Она осторожно водила пальцем по его груди.
— Что это? — спросила она, дотрагиваясь до уже зарастающего шрама.
Раньше шрам был безобразный, оставшийся после ранения. После косметической операции, на которую он решился в Париже, на груди остался лишь небольшой рубец, уже заживающий и зарастающий волосами.
— Ударился в детстве, — усмехнулся он, — не обращай внимания.
— Это не от удара, — возразила она. Даже в постели она не могла оставаться голой и прикрывала одеялом грудь и нижнюю часть тела.
— Значит, я забыл, — он не любил вспоминать об этом ранении.
Разве можно рассказать ей всю свою жизнь? Рассказать, какие планы и мечты у него были в середине восьмидесятых.
