Внутри заброшенного дома началось что-то необычное — тени исчезали под кромскими каменными дверями. Казалось, кто-то играл со мной в прятки, скрывая спасительный выход. Наконец в серой дымке показались какие-то очертания: старый, покосившийся от времени забор, калитка и затем — полуразрушенный дом с обвалившейся стеной из камня и мраморным крыльцом....
Казалось, парень прожигает меня насквозь, оценивает, наблюдает за каждым моим движением: губы поджаты, словно он крайне недоволен, а подбородок вздернут. Вот таким предстал передо мной напарник нашего похитителя.
– Что вам от нас нужно? – спросила я.
Тот, кого я про себя окрестила вороном из-за поразительной схожести с упомянутой птицей, недовольно скривился.
– Мы зря теряем время, Эрик. – Он лениво растягивал слова.
– Действительно, поберегли бы свое и наше время. Развяжите нас и отпустите. – Я решила попробовать договориться мирно.
Брюнет ухмыльнулся, переводя взгляд на приятеля.
– Похоже, у нее абсолютно отсутствует чувство самосохранения. – Это звучало так, словно он говорил: «Ну и дура же она!»
– Погоди, Лео, – одернул его блондин. – Не подумайте о нас плохо. – (Это уже ко мне.) – Это для вашей же безопасности. Мы развяжем веревки, когда вы будете готовы нас выслушать и согласитесь помочь. Вернее, нам нужна ваша подруга.
Он объяснял мне это, словно ребенка читать учил.
– Как же! И аварию вы подстроили тоже из лучших побуждений.
Блондин виновато опустил голову:
– Простите, Лео погорячился – он не слишком сдержан.
Брюнет напрягся, пытаясь сдержать себя.
– Поаккуратнее со словами, Эрик. Я все делаю правильно, а если дамочки такие чувствительные, пусть пешком ходят, а не на машинах разъезжают. Мне вот интересно, почему они дали деру, едва увидели нас. Обычно эти пустышки, наоборот, летят к нам, как мотыльки на свет.
Меня покоробило от его слов. Пустышкой меня еще никто не называл, а у этого наглеца все вышло так, словно он пренебрегает даже общаться с такими низшими существами, как мы.
– Сколько самоуверенности! Нарциссизм процветает, – поддела я его.
Ну вот, спрашивается, какого лешего я лезу на рожон? Все складывалось не в мою пользу, но выражение самодовольства и какой-то брезгливости на лице брюнета выводило меня из себя. Хотелось расцарапать ему лицо, тем более что он это заслужил хотя бы тем, что подрезал машину Кати.
"Брюнет сделал шаг в мою сторону, но тут же был остановлен блондином, который уперся в его грудь рукой.
– Лео, остынь.
Рядом застонала Катя. Ей досталось меньше, но звуки, доносившиеся от нее, говорили о том, что и она пребывает не в лучшем состоянии. Парни напряглись и выжидающе уставились на нее.
– Это что было? – спросила подруга.
– Подъем, Катька. Тут твои поклонники нарисовались. От тебя чего-то хотят.
