Внутри заброшенного дома началось что-то необычное — тени исчезали под кромскими каменными дверями. Казалось, кто-то играл со мной в прятки, скрывая спасительный выход. Наконец в серой дымке показались какие-то очертания: старый, покосившийся от времени забор, калитка и затем — полуразрушенный дом с обвалившейся стеной из камня и мраморным крыльцом....
"
"– А с тобой я, значит, имею возможность вернуть все, что было? И за мной не будут охотиться вампиры, я буду жить нормальной жизнью и забуду о вашем существовании? – допытывалась я.
По его лицу пробежало что-то похожее на сожаление или досаду.
– Я не могу тебе этого обещать, – с горечью ответил он, запустив руку в волосы. Почему-то он делает это с завидной регулярностью, а я ловлю себя на мысли, что постоянно любуюсь этим жестом. – Но одно могу сказать точно. Пока ты со мной, я сделаю все, чтобы тебя защитить.
«А ты перестанешь доставать и изводить меня», – закончила я его мысль про себя.
– Какое счастье! – с сарказмом, но уже не так уверенно сказала я. – А почему ты убежден, что то же самое не сделают твои малкавиане? Может, они воспылают ко мне симпатией и отпустят с миром на все четыре стороны?
Да, вопрос глупый, но попробовать стоило.
– На твоем месте я бы на это не рассчитывал. Тебя хотят или заполучить, или убить, чтобы ты никому не досталась. Ты и опасна для всех, и желанна одновременно. Если они поймут, что заполучить тебя не удастся, – тебя ликвидируют.
Да-а, выбор у меня невелик. Я должна или провести вампира в мир за гранью, или попрощаться с жизнью. А пожить я еще очень хочу.
– Хорошо. Но мне нужны гарантии, что со мной и Катей ничего не случится. Вы нас отпустите после этого дурацкого ритуала, – поставила я условие.
– Я сделаю все от меня зависящее, чтобы так и было, – пообещал Лео.
Стоп! Какой вес имеет слово вампира? Ответа на вопрос не было, и я решила довериться интуиции.
– Отлично. А что мы будем делать дальше? Как узнать, в порядке ли Катя?
Я хотела говорить о чем угодно, только бы не думать о том, что творилось у меня в душе.
– Мы будем выжидать, – с каким-то облегчением произнес Лео.
Я стала делать себе бутерброд, чтобы продемонстрировать хладнокровие и невозмутимость. Пусть думает, что я абсолютно не вспоминаю о нем, о прошедшей ночи и о том, как паршиво сейчас у меня на душе. Я всецело поглощена куском хлеба, на который нужно положить ветчину и сыр.
