Автор
В мире разделенных странами – Локами, один план выживания объединяет все родовитые семьи. За границы каждого Лока теперь строгое запрещение. Пятнадцать долгих лет подходят к концу, и капитула приближается к решению: как создать новое правление на основе законного наследника. Южные махараджи, северные князья и внутренние лорды – они должны собраться вместе в ближайшее заседание для принятия решения, которое изменит все....
Шанти усаживает меня на тюк с поклажей, протирая чем-то разбитые губы.
Трогаю опухшие губы руками, чувствую как они увеличиваются и немеют. Теперь я точно настоящая обезьяна. И молча плачу…
Мужчины ругаясь пытаются разобраться с поломкой.
— Кора… — обнимает меня утешающе Шанти. — Ну всё… Осталось совсем немного. Сейчас наладят колесницу, и мы поедем дальше. На губы сделаем примочку из лотоса, всё быстро пройдет!
— Я больше не могу.
— Пойдем разомнем ноги, посмотри какие виды!
Вокруг и правда очень красиво. Рассветное солнце освещает полосатые горы, которые словно раскрашены кистью в ярко оранжевые, желтые, зеленые и другие цвета.
— Это цветные горы… — рассказывает нам капит, заметив, что мы восторженно застыли у обрыва. — Они идут от Глазницы на юг до самого храма Аша. Отойдите от края, рани. Опасно…
Делаем несколько шагов назад. В небе кружит несколько огромных вирт. Внизу, на отвесном склоне, два козла.
— Боги! Как они там держаться?! — вскрикиваю я.
Капит подходит поближе, взглянуть.
Тяжелые темные тучи медленно наползают, закрывая солнечный свет.
— Горные козлы могут подниматься по отвесным скалам. Они очень легкие и проворные. Копытца у их острые и подвижные. Могут зацепиться за любую трещину. А тело такое, что в любой позе отыскивает равновесие. Наблюдайте, рани. Сейчас витры начнут свою охоту на них.
И, забывая о боли в теле и разбитых губах, я с ужасом и любопытством наблюдаю, как огромные витры пикируют, вызывая взмахами крыльев маленькие пылевые бури и срывают с откоса бедных козлов.
— Кошмар… — шепчет Шанти. — Такая и нас с тобой запросто унесёт!
Тариш с раздражением кидает сломанное колесо.
— Это не починить.
— Что же нам делать? — разворачивается Шанти.
— До монастыря еще часа три пути, — смотрит капит вверх. — Если на лошадях.
— Холодно как… — обнимает себя за плечи Шанти, кутаясь в тёмную мантию.
— Если я пойду пешком, — рассуждает капит, то помощь придет часов через шесть-восемь, не ранее.
— Что это? — вытягивая я руки.
На них медленно падают с неба пушинки, превращаясь на моих ладонях в капли.
— Снег…
— Снег!? — вскрикивает Шанти, тоже подставляя ладошки.
Мы смеемся, показывая друг другу руки с каплями.
— Снег. Осень… по утру в горах уже бывает снег.
Добегаем до куста у камней. На листьях он не тает, как на ладонях. Разглядываем пушистые крошечки, превращающиеся в белое пушистое покрывало.
— Даже огня тут развести не с чего, — кутается в темную мантию Тариш. — Столько времени мы не продержимся — замерзнем.
