В Выборге наступило летнее тепло, когда можно выйти на берег с друзьями за пивом и окрошкой. Многообразие тихих улочек и живописных набережных создает особую атмосферу, где каждый шаг ведет к новым приключениям.
— Какие муравьи? — не понял рубежник.
— Мы. Думаю, едва ли бог вообще заметил ваше присутствие. Он просто создает чудовищ и выпускает их в мир. Эдакий сеятель добра, мать его. Видимо, крон даже не особо задумывался, что происходит с его созданиями. Как и в прежнем мире. И вдруг кто-то вторгся во владения бога и убил монстров. Наверное, если мыслить нашими, человеческими категориями, он удивлен. И боюсь, это не единственная эмоция, которую он испытывает.
В чем мне не было равных, так это в «карканье» и призывании проблем.
Крон втянул широким носом воздух, повернул лысую голову и будто бы посмотрел прямо на меня. Я поспешно присел, а Раннагар поступил более благоразумно — потерял сознание. Согласен, мужик мощный, при взгляде такого все остальные должны падать и штабелями укладываться.
Я судорожно соображал. Определенный плюс быть слабым и немощным был. К примеру, в прошлый раз ивашка Матвей замер рядом с кощеем, а тот даже не заметил хиста слабого рубежника.
Мне казалось, что и крон не обратит особого внимания на ведунов. Кто мы для него? Про рубежников и разговор не шел. Вот только вся проблема была не в нас, а в Анфаларе. Безумный гад слишком долго успокаивал свой хист. И пусть тот и потерял два своих виртуальных рубца, мой товарищ остановился на отметке восьми рубцов при его фактических шести.
Поэтому крон мчался к нам, как огромный лайнер, двигавшийся на свет маяка. Да, не особо заметного, но в полной тьме ярок даже крохотный луч света.
Ну что теперь сказать? Что мне эта затея с самого начала не понравилась? Да мне вообще редко, что нравилось. И дело не в отсутствии позитивного мышления и природном пессимизме.
Просто нормальным людям обычно не приходится по душе, если необходимо участвовать в боях, которые они с удовольствием бы проигнорировали или жертвовать собой.
Колени дрожали так, что я с трудом поднялся. Тяжело выдохнул, как обычно бывает перед сложной работой, которую ты все время откладывал, но все же настал черед ее сделать. А потом вытащил нож.
Нет, я не испытывал никаких иллюзий относительно того, что сейчас случится. Однако просто поднять руки и кричать: «Сдаемсу» было бы глупо.
