В Выборге наступило летнее тепло, когда можно выйти на берег с друзьями за пивом и окрошкой. Многообразие тихих улочек и живописных набережных создает особую атмосферу, где каждый шаг ведет к новым приключениям.
Наверное, я фиговый физиогномист, но что-то мне не попадались добряки с такими чертами лица.
— Лихо своей скажи, чтобы не пыжилась. Такое провернуть можно лишь с тем, кто глубоко несчастен.
Я даже сначала хотел сказать что-то вроде: «Никакая она не моя». Но благоразумно промолчал. Мы же все-таки с первого похода на крона вместе. И за все, что делаем, отвечаем тоже вместе.
Стынь без всякого стеснения снял мой рюкзак и пошурудил там, вытащив Трубку с Лихо. Даже потряс ее и улыбнулся еще раз.
— Сто лет таких не видел.
Говорил он со мной, как со старым приятелем. И даже не обращал внимание на такие мелочи, как пещера, недавний бой и собственную обнаженность.
Я же думал совершенно о другом. Ты мало того, что почуял Лихо, безошибочно определив, где она находится. Так еще и не поддался чарам Юнии. Поэтому вопрос у меня вырвался сам собой.
— Вы кто?
Стынь прижал палец к губам, а потом указал на клетку. К слову, чудь белая вообще не подавала признаков жизни. Лежит себе на полу, даже не шевелится. Однако крон, теперь в этом не было никаких сомнений, просто щелкнул пальцами.
И чудь теперь обмякла окончательно. Видимо, до этого нечисть только притворялась.
— Хитрые пройдохи, — устал сказал он. — Я тут одного выкрал. Думал, он поможет мне в создании артефакта, но нет. Я первое время считал, что кобенится. Куда там, вторая неделя пошла, все средства испробовал. Видимо, и правда не может. А жаль.
Говорил он это так спокойно, по-свойски. Подумаешь «выкрал», «испробовал все средства» — с кем не бывает.
— Дяденька Стынь, вы же меня отпустите?
Почему-то в данный момент я напомнил себе своего домашнего черта. И не только этим «дяденькой».
На что крон, теперь в этом не было никакого сомнения, лишь усмехнулся."
"— Сколько веков тут живу и не поверишь, ни одной осечки. Кто бы землями не правил. Со всеми общий язык находил, всех хистом обманывал.
