В Выборге наступило летнее тепло, когда можно выйти на берег с друзьями за пивом и окрошкой. Многообразие тихих улочек и живописных набережных создает особую атмосферу, где каждый шаг ведет к новым приключениям.
Нам так и не удалось поговорить. Я хотела сказал «спасибо». За то, что вы сделали для меня и для Пентти. Как я поняла, вы не обязаны были.
Пентти — это вроде Врановой. Точно, Ткач именно так его и назвал. Забавно, конечно, слышать настоящее имя того, кто пытался тебя убить. Это сразу как-то его очеловечивало. Правда, я и Вранового уже не воспринимал, как врага.
Что до «благодарности», она вышла намного сдержаннее, чем от Натальи. Нет, искренняя, но не особо большая. Вот забавно, с того времени, как я стал ведуном, уже услышал «спасибо» от трех людей.
— Вы как-будто не особо рады?
— Я этого не просила, — ответила Ритва. — Но жизнь лучше, чем смерть.
Я кивнул. Даже уже собрался попрощаться, ожидая, что на этом наш разговор будет закончен. Однако рубежница была иного мнения.
— Матвей, так получилось, что я никого здесь не знаю и мне не к кому обратиться.
Снова здорово! Нет, я понимаю остальных, они хотя бы знают о моей репутации мальчика-помогая. Которого хлебом не корми, дай возможность людям произнести: «Спасибо». Но эта-то как прочухала? Или правду говорит и я единственный человек, которого она хоть шапочно, но знает? Да уж, Матвей, ты стал параноиком почище Хемингуэя. С другой стороны, как им тут не стать?
— И что вы хотите? Убить того, кто убил вашего мужа?
— Нет, — мягко покачала головой Ритва.
Надо же, почти моими словами ответила. Не про Вранового, само собой, а вообще.
— И что вы хотите?
— У Пентти был тайник. Место, где он держал какие-то ценные вещи. В последнее время дела шли неважно, но там могло что-то остаться. Можете вы посмотреть, вдруг, там действительно есть то, за что можно выручить деньги. Мне бы сейчас они пригодились.
Прошлый я готов был лезть в любой жир двумя ногами.
— А почему вы сами этого не сделаете?
— Пентти говорил, что его тайник охраняет нечто опасное для обычных рубежников. Поэтому кто угодно туда не проберется.
Ага, понятно, какие-нибудь защитные печати. Тут хорошо бы Саню дернуть, вот только существовало два «но». Во-первых, он мне резко перестал нравиться, как человек.
