В Выборге наступило летнее тепло, когда можно выйти на берег с друзьями за пивом и окрошкой. Многообразие тихих улочек и живописных набережных создает особую атмосферу, где каждый шаг ведет к новым приключениям.
Кожа смуглая, болотно-зеленая, защитного цвета. Между пальцев перепонки. А вот морда не очень. Широкий, почти до ушей рот, длинный язык, которым можно брови облизывать. Бровей, кстати, у него не было. Что до глаз, то они оказались большими, но мутноватыми, словно подернутыми пленкой. И судя по всему, он действительно был слепым. Не обманула тетрадка.
Ровно пять рубцов, нечисть как под заказ — под стать мне. Как неожиданно и приятно, очень приятно.
— Ру-бе-жник, зачем, хули-га-нишь?
Говорил он медленно, при этом некоторые слога растягивая, а другие произнося нормально.
— В жопу иди!
И продолжал дудеть, чувствуя, как от напряжения на лбу набухла вена.
— Ру-бе-ж-ж-ж-ник.
От возмущения бедняга заикаться стал. Это да, у меня редкая способность доводить даже таких опытных и нордически спокойных существ, как та же Инга, до белого каления. А анцыбал, пусть и повидавший многое на своем веку, особой психической стабильностью явно не обладал.
— Чего говоришь? — вновь оторвался от музицирования я. — Куда иду? Никуда. Сижу тут и играю.
— Да как ты… — раздулась грудь болотника.
— Чего хочу? — сделал я вид, что не слышу его. — Чтобы ты катился в свое болото и отстал от меня.
Великое дело — психология. Особенно если знаешь, куда надавить, чтобы человек делал то, что тебе нужно. Некоторые всю жизнь учатся искусству манипуляции. У меня мастерство задеть болевые точки любого было врожденное, от природы, так сказать.
Я мог бы еще добавить. И мысленно готовился и дальше выбешивать болотника. Однако не пришлось.
Глаза анцыбала будто бы стали еще более мутными, чем прежде. А затем он с каким-то яростным бульканьем, бросился на меня.
Выглядело это скорее забавно, чем страшно. Все же анцыбал являлся нечистью водной, а не сухопутной. Наверное, в болотах он грациозен как дельфин.
Опьяненный яростью к нарушению болотного закона о тишине и дополнительно спровоцированный моими словами, он не заметил Мышеловки. И влетел в нее правой ногой.
Я вообще рассчитывал, что печать не особо навредит нечисти. Разве что чуток уменьшит прыть анцыбала. После чего я постараюсь найти лицо у болотника и в короткое время набить его.
