Молодой рубежник получает пятый рубец и становится ведуном. Теперь ему предстоит противостоять Лихо, спасать лешего и готовиться к опасному путешествию в Изнанку — мир, где действуют совсем другие правила. Приключение, которое изменит его судьбу навсегда.
Да, наверное, со стороны это могло выглядеть забавно. Коротыш, от горшка два вершка, стоит перед тем, кто выше его в два раза и нечто выговаривает. Однако я и без этого почти кипел. Еще когда тип начал говорить про недостойных. А последнее действие вывело из себя.
Я поднял дворового за шиворот, справляясь с первым желанием дать пинка. Что интересно, волосатый злодей растерялся и не смог должным образом среагировать. Видимо, редко кто позволял вести себя с ним настолько вольно.
После непродолжительных размышлений я все же отпустил нечисть. Ладно, сказать по правде — придал ему небольшое ускорение, из-за чего дворовой плюхнулся на землю. Вокруг него сразу образовалась куча-мала из таких же коротышей. Все с повышенной волосатостью, разве что одеты похуже. Многие и вовсе босы.
Я достал со Слова пять монет и кинул в сторону дворового.
— За настойку и беспокойство. Заплатишь торговцу. Ты же здесь за порядком следишь.
Нет, если так посмотреть, поступил я, конечно, не совсем правильно. Позволил себя спровоцировать и все такое. Виноват ли был бес? В этом нет никакого сомнения. Мне бы как нерадивому хозяину стоять, потупив взор, говорить, что я виноват, но что-то сработало внутри быстрее голоса разума. Будто тумблер щелкнул.
Наверное, не веди себя дворовой столь вызывающе, может, и не было бы ничего. Я извинился бы, заплатил за бутылку, моральный ущерб, сделал выволочку бесу. В общем, надо было нормально, по-человечески, разговорить. Я вообще поболтать люблю, анцыбал вон не даст соврать.
Да, что-то хист стал играть со мной дурные шутки. С полоборота завожусь и влетаю туда, куда можно было спокойно войти. Очень тревожный звоночек. Надо бы пустырника попить.
Вот и сейчас, глядя на поднимающегося дворового, я понял, что как-то уж опрометчиво поступил. Хотя, что я сделал? Ровно то же самое, что и он. Причем, даже его рога не трогал. По той причине, что у него их не было.
Терентий Павлович, теперь уже в помятой и грязной рубахе, подступился было ко мне, открыв рот для возмущенного высказывания. А нечисть рядом с ним замерла, готовая слушать своего великого вождя.
— Все видели?! Все?! Этот рубежник ударил меня!
— Разве? — прозвучал знакомый голос позади. — Ты вроде, типа, первый до него дотронулся. В иные времена подобное считали нападением. И, типа, за это и отхватить можно было. Ты и отхватил.
Я повернулся и обнаружил подле себя Морового. Тот кивнул, ехидно улыбаясь. Мол, здорово, как сам? Надо же, что называется, искал медь, а нашел золото.
