Дым отклонился от цели, и его снесло вбок.
— Помню, — продолжил майор, изо всех сил затягиваясь, отчего говорил с долгими паузами, — как подруга матери, леди Хенсли, увидела эту книгу в гостиной…
Наконец Грею удалось выпустить новое кольцо дыма, которое точно попало в первое и превратило его в маленькое бесформенное облако. После этого майор довольно хмыкнул и сказал:
— Это была леди Хенсли. Она взяла книгу, в ужасе, как часто делают дамы, глянула на нее и произнесла: «Графиня! Как вы не боитесь читать такую большую книжку! Думаю, я бы никогда не осмелилась даже начать чтение такого толстого романа».
Грей весьма похоже передразнил пронзительный голос леди Хенсли, отчего даже закашлялся.
— А моя матушка ответила на это, — произнес он обычным голосом: — «Не беспокойтесь, дорогая, вам бы все равно было ничего не понятно».
Фрэзер рассмеялся и закашлялся от табачного дыма, разрушая очередное выпущенное кольцо.
Грей быстро погасил сигару и поднялся.
— Нам как раз удастся сыграть быструю партию, пойдемте же.
Фрэзер играл в шахматы гораздо лучше, но случалось, Грей играл отчаянно и даже мог защитить своего короля.
В тот раз он попытался разыграть гамбит Торремолиноса, опасный дебют, который начинался ходом коня на королевском фланге. В случае удачи такой ход создавал возможность своеобразной комбинации ходов ладьи и слона, которая могла привести к удаче в зависимости от положения фигур между королевским конем и пешкой королевского слона. Грей нечасто прибегал к этому гамбиту, поскольку он не предназначался для любителя среднего уровня (каковым он сам и являлся), ум которого не был настолько быстр, чтобы увидеть тайную опасность со стороны коня. Эта комбинация была оружием, направленным на умного и проницательного противника, а три месяца еженедельных сражений за шахматной доской прекрасно научили Грея, что за ум противостоит ему с той стороны стола, уставленного резными фигурками.
На предпоследнем ходе майор, чтобы не выдать волнения, принудил себя дышать, а почувствовав на себе взгляд Фрэзера, отвел глаза. Грей отвернулся, налил в оба стакана портвейна и стал внимательно смотреть, как поднимается уровень темного напитка.
Пешка или конь? В кудрях Фрэзера, задумчиво качавшего головой над фигурами, мелькали рыжие искры.
Конь или пешка? Победа или поражение?
Фрэзер медленно поднял руку, и сердце майора замерло. Рука зависла над доской — и взялась за фигуру.
Грей не сумел сдержаться и испустил ликующий вздох. Шотландец быстро поднял глаза, но было уже поздно. Пытаясь не слишком демонстрировать радость, майор провел рокировку.
Нахмурившись, Фрэзер уставился на шахматное поле и стал быстро просчитывать варианты, переводя взгляд с одной фигуры на другую.