Очень быстро перед изголодавшимися и усталыми путниками появились ароматный омлет и горшочек с джемом, а уж на хлеб и масло она не поскупилась.
— Славное кушанье! — оценил Джеффрис предложенные блюда, но, подмигнув кухарке, заявил: — Славно, ничего не скажешь, да только нам бы к горяченькому еще и чего согревающего. Вот это было бы вовсе чудесно! А, дорогуша? Пожалеешь ребят?
Жалкий вид путников вкупе с ирландской обходительностью кучера заставили сердобольную хозяйку поставить на стол бутылочку домашнего бренди, нашедшую свое место в желудках и сердцах «ребят». С одежды Джеффриса скапывало, и он собирался согреть себя изнутри, чмокая губами у рюмки.
— Во-о-от, теперь другое дело! Теперь твоя очередь, — обратился он к Джейми.
Конюх взял бутылку, а кучер слушал сплетни, уплетая омлет.
— Так что же — можно праздновать рождение?
— Можно, можно: прошлой ночью госпожа родила, — сообщила помощница кухарки. — Мы почитай и не спали — знай таскали теплую воду, да бегали с простынями, да подавали полотенца… Такая кутерьма была, уж такая!.. Да только на том не кончилось…
— Ну хватит, — хмурясь, перебила ее кухарка. — Дел невпроворот, а ты только балагурить горазда, Мэри Энн. Поди-ка спроси господ, что им еще подать или сделать чего нужно.
Джейми вытирал остатки омлета хлебом и наблюдал. Мэри Энн так же быстро умолкла и удалилась, как и говорила. Следовательно, ей хотелось знать, что происходит в кабинете.
Кухарка, спровадив помощницу, начала сплетничать сама, благо, никто не мог остановить ее.
— Да, на том не кончилось. Должна вам сказать, что это было еще когда леди Джинива поняла, что понесла. Его милость был рад, так рад, когда женился! Берег ее как зеницу ока. Выполнял все ее прихоти, навез пропасть всяких безделушек, и из Лондона, и из других мест. Все кутал ее, кормил вкусностями. Словно с Луны свалился, такой был, мы прямо не узнавали его. А как появились признаки, что будет ребеночек…
Повариха, придавая рассказу значимость, помолчала.
Джейми очень хотел знать все подробности о малыше: как он выглядит, спокоен ли, как назвали, но он не мог выдать себя и не мог прикрикнуть на женщину, чтобы она рассказывала быстрее, поэтому он вперил в нее глаза, давая знать, что рассказ интересует слушателей, побуждая ее продолжить.
— Ох, тогда-то все и началось! Такой крик начался, такие сцены! Леди ревет как белуга, а его милость так и казнит ее, да все такими словами, каких и конюхи стыдятся. Я и сказала Мэри Энн, когда она…
— Получается, что граф не радовался ребеночку? — подытожил Джейми, перебивая поток бабских сплетен и подводя ее к самому главному.
Съеденное стояло у него комом в горле, поэтому он приложился к стакану с бренди.