Солнечный, он вмещал в себе так много для меня и так мало для постороннего взгляда. Эти несколько слов преодолели полмира, чтобы дойти до меня. Я поднялась и вышла из ванной — одеваться.
Кусочек картона прыгал в руках Джо. Когда я зашла, он продолжал вертеть его в руках, недоуменно разглядывая и будто надеясь отгадать какую-то загадку.
— Что у тебя в руках?
— Гм. Это, должно быть, визитная карточка.
Он резко сунул ее мне в руки, отчаявшись найти ключ к ней.
Бумага «верже», светло-сероватая, красивое тиснение, шрифт с засечками. Это и правда была визитка. Но то, что удивило Эбернети, было посередине карточки. Над адресом и номером телефона, обычными для всякой визитки, было написано «Мухаммед Измаил Шабаз III».
— Ого. Это визитка Ленни? Он желает, чтобы к нему так обращались?
Джо был, с одной стороны, удивлен, с другой — его занимал комизм ситуации.
— Ну да. Говорит, что имя как у белого — рабское имя. А потому он не будет больше его носить и просит отныне называть себя так, как на визитке. Зов предков, ха-ха! Поиск корней. Голос крови и прочая чушь.
Эбернети начинал язвить.
— Я предлагал ему кое-что получше. Почему бы не вставить в нос кость, не надеть травяную юбку и не пройтись по улице с тамтамом? Все лучше, чем раздавать европейские визитки. Ленни… простите, Мухаммед, разумеется, считает, что если нужно быть африканцем, то уж непременно африканским. Отрастил патлы до пояса, будто девица, скоро землю будут мести!
Джо кивнул на парк, виднеющийся из окна.
— «Малыш, послушай-ка, покажи мне львов, — говорю ему. — Тигров. Страусов, на худой конец. Только в зоопарке, верно? Это не Африка, и нечего выпендриваться». Но он не слышит.
Эбернети потянулся и расстроенно покачал головой.
— А почему Мухаммед Третий? Где двое первых?
Джо печально улыбнулся.
— Потому что возвращение к корням и восстановление традиции. И все такое в этом роде. Он говорит, что не может общаться со всякими чопорными йельцами, которых встречает, разными Кадваллонами Четвертыми и Сьюэллами Лоджами-младшими, потому что не знает ни своей родины, ни того, как звали его деда.
Джо неодобрительно повел плечом.
— «Парень, — говорю ему, — для того, чтобы узнать свою родину, тебе достаточно поглядеться в зеркало. Твой дед приплыл на «Мейфлауэре», неужели не ясно?»
Я увидела золотой зуб Эбернети.
— Но наш Ленни парень не промах — заявил, что раз уж дед был безымянным, так он сам назовет его, как сочтет нужным. Мол, нужно знать и почитать своих предков. Неплохо, а? Только я вот будто между двух огней нахожусь. Если Ленни — гордый афроамериканец Мухаммед Измаил Шабаз III, я, выходит, Мухаммед Измаил Шабаз-младший, иначе никак.
Джо вскочил и уставился на злополучную визитную карточку, словно она была виновата во всех его бедах.