— Я была уверена, что это полиция попросила тебя помочь.
— Полиция здесь ни при чем. Она не сможет помочь в опознании. Понять, кем была эта женщина, используя найденное, — в данном случае это наша задача.
Эбернети принялся извлекать на свет божий — в буквальном смысле слова — остальные секреты, таящиеся в коробке, надпись на которой гласила «Сладкая кукуруза».
— Что же мы имеем? — Он как раз доставал один из мешочков.
Гораций спохватился объяснить:
— Фрагменты скелета, а именно позвонки.
Короткие руки Джо один за другим брали из мешочка позвонки. Умело орудуя пальцами и что-то приговаривая, Эбернети клал их на стол, составляя подобие позвоночника.
— Здесь и правда есть чем любоваться, — сказала я заинтересованному Томпсону. — Хорошим врачом всегда можно любоваться.
— Внемлите гласу Господнему! — выпалил доктор Эбернети, закончив работу. — Ого, взгляните. Что скажете? Гораций? Леди Джейн?
На столе был выложен весь позвоночник, идеально ровный, как со страницы учебника. Но в одном месте линия прерывалась — сочленовный отросток, почти разломанный, нарушал ось.
— Перелом шеи, да? — Гораций Томпсон высказался первым.
— Хорошо, молодой человек, — Джо был напыщен, как университетский профессор, окруженный стайкой юнцов. — Но это не все. Смотрите — кость вмята. А что это значит? Женщина подверглась усекновению главы. Правда, неудачному, потому что убийца намеревался отрубить голову, располагая тупым клинком.
Антрополог уставился на меня.
— Вы знали это? Но откуда?
Я покраснела, мучительно подыскивая удовлетворяющее объяснение.
— Я… почувствовала. Когда взяла череп в руки.
Томпсон моргнул, растерянно почесывая нос.
— Да. Именно потому я и попросил ее остаться, — пояснил Джо. — Доктор Рэндалл — отличный диагност, один из лучших в своем роде. И с мертвецами она справляется ничуть не хуже, чем с живыми людьми.
Эбернети закончил измерять бедренную кость кронциркулем и потянулся за линейкой.
— Значит, ее нашли в пещере?
Гораций Томпсон зарделся.
— Да. Скорее всего, там были похоронены… гм… рабы…
Он вел себя так же, как когда узнал, что доктор Эбернети — Джо. Теперь я поняла причину его смущения.
Эбернети коротко взглянул, не говоря ни слова, и продолжил работать, измеряя тазовый вход и кости ног, рассматривая большеберцовые. Мурлыкая «Эти сухие кости», он закончил мерить и помолчал, раздумывая. Потом поднял голову от стола, решительно изрекая вердикт:
— Она не была рабыней.
Томпсон опять почесал нос и смутился.
— Но как же, постойте… Нельзя не принять во внимание ряд артефактов, указывающих на то, что… африканское влияние, его нельзя сбрасывать со счетов.
Джо был непреклонен.
— Ничуть. — Он тронул бедренную кость. — Сбрасывать нельзя, ваша правда. Но черной она не была.