С близкого расстояния она выглядела еще хуже: уголки поджатых губ смотрят вниз, что выказывает отсутствие зубов.
— Я увидела ваших замечательных деток и восхитилась ими. — Я старательно играла восторженную дамочку, широко улыбаясь, чтобы расположить к себе женщину. — Чудесные, чудесные детки! Сколько же им лет?
Мать семейства приоткрыла рот от удивления. Все как я и предполагала — нет нескольких зубов.
— Спасибо, мэм, вы так любезны… Э-э… Мэйзри десять. — Старшая девочка вытирала нос рукавом. — Джою восемь… засранец, не ковыряйся в носу! Младшенькой Полли в этом мае стукнуло шесть. — Полли, в отличие от других детей, не получила тумаков — мать погладила ее по голове.
— Что вы? — изобразила изумление я и подпустила лести: — Вы слишком молода, чтобы вашим детям было столько лет, сколько вы говорите. Наверное, вы были совсем юной невестой.
Женщина порадовалась, что незнакомая леди придерживается такого мнения о ней и о ее детях, и выпрямила спину.
— Нет, мэм, я не была такой уж юной. Мне было девятнадцать, когда родилась старшенькая.
— Подумать только. — Я и впрямь была удивлена и презентовала каждому ребенку, включая сорванца, по пенни. Они забормотали благодарности щедрой леди. — Храни вас Бог, вас и вашу чудесную дружную семью.
В довершение всего я помахала рукой.
Мэйзри десять, а она родила ее в девятнадцать… Ей двадцать девять, а выглядит она как старуха. Я старше ее, но кажусь моложе, потому что имела возможность хорошо питаться, чистить зубы, придерживаться правил гигиены, не работать на земле или, по крайней мере, не заниматься физическим трудом. К тому же я не рожала детей каждые два года.
Итак, в тупик Карфакс можно было идти со спокойной душой. Я выглядела достаточно хорошо, чтобы произвести на Джейми хорошее впечатление, хотя бы первое. Набрав воздуха в грудь, я еще раз провела рукой по волосам и направилась в нужный тупичок.
В тупике Карфакс громоздились разнообразные лавки и доходные дома, но в поле моего зрения, разумеется, сразу попало то, за чем я отправилась сюда, — белая табличка, висевшая над дверью печатни.
«А. Малькольм, печатник и книгопродавец», — прочитала я заветные слова. Ниже значилось: «Книги, визитные карточки, плакаты, письма и другое».
Я провела рукой по буквам имени.
А. Малькольм. Александр Малькольм. Джеймс Малькольм Маккензи Фрэзер. Это должен быть он. Иначе…
Моя уверенность и смелость таяли на глазах. Перед возможной встречей с Джейми после стольких лет разлуки у меня подгибались колени и потели ладони. Нужно было зайти в печатную мастерскую во что бы то ни стало, кто бы ни был ее владельцем. И я вошла.