— Или когда-то был им…
Джейми молчал, и я остерегалась встретиться с ним взглядом, ведь сейчас я снова заявила на него права. Но потом я почувствовала, что он улыбается.
Он наконец стянул штаны и подошел ко мне.
Я выставила вперед руку, останавливая его, защищаясь и в то же время призывая его. Очень хотелось по-настоящему коснуться его, но сейчас это почему-то было страшно.
Впрочем, страх был объясним: мы так долго были в разлуке, что робели, оказавшись вместе.
Джейми тоже испытывал подобные чувства и не стал подходить слишком близко, то есть, конечно, он стоял близко, очень близко, но не касался меня, разве взял меня за руку. Затем он поцеловал ее, а целуя, задержался взглядом на серебряном кольце.
— Я всегда носила его. — Мне хотелось, чтобы он знал, что значила для меня эта полоска светлого металла.
Джейми сжал мои пальцы.
Он держал меня за руку и не мог выговорить того, что хотел. Он снова потрогал палец, на котором было надето кольцо.
— Я хочу поцеловать тебя. Можно я это сделаю? — тихонько попросил он.
Внутри меня что-то оборвалось, и я не смогла сдержать набежавших слез, немедленно потекших по щекам.
— Можно. — Я чувствовала теплоту мокрых щек.
Джейми прижал свою руку, держащую мою ладонь, к своей груди, привлекая меня к себе другой рукой.
— Я так давно этого не делал.
В его взгляде отражались надежда и страх, смешиваясь воедино. В моем, наверное, было то же самое, и я ответила:
Джейми взял мое лицо большими ладонями удивительно нежно и припал к моим губам долгим поцелуем.
Как я представляла себе эту встречу, отправляясь сюда? Я не знала, чего хочу — точнее, не знала, как именно хочу быть с ним — и чего жду от него. Последняя ночь с ним была полна неистовой страсти, она была очень жаркой и потому не могла больше повториться. Я вспоминала ее со сладким содроганием, боясь и желая повторения этой ослепляющей, убивающей страсти. Лежа на кровати, бывшей нашей с Фрэнком кроватью, я вспоминала то звериное желание, охватившее нас тогда в ночь расставания, то дикое взаимное обладание и дрожала от желания, не находившего себе выхода.
Между нами пролегла пропасть в двадцать лет, за которые мы отдалились друг от друга, но не забыли друг друга. Теперь мы вели себя как влюбленные школьники, неловко, несмело, робко касаясь друг друга, ища желаемое, прося, давая и обретая. Нам было страшно смотреть друг на друга в эти минуты, и мы не открывали глаз. Даже так я знала, что Джейми не видит, но ощущает меня.
Стоя с опущенной головой, он принялся проводить руками по моему телу, не стягивая с меня одежды, вспоминая меня сквозь ткань. Все равно он возвращался к моей правой руке, той, на которой было серебряное кольцо. Горский узор за столько лет истерся, но был еще хорошо виден.