Когда ты уже ушел, прошло где-то четверть часа. Искал тебя, между прочим.
— Боже, благодарю Тебя за Твои милости! — Джейми дурашливо и слегка растроганно тронул свой роскошный хвост. — Я бы не смог объяснить отцу, что его сынок, этот длинный тощий отпрыск Мюрреев, делает здесь.
— А что же все-таки он здесь делает?
— Да я ума не приложу! Ему нужно было… ладно, потом. Есть дела поважнее.
Джейми опять ушел в свои мысли, но внезапно спросил о пареньке:
— Он сказал, куда идет? Маленький Эуон.
Я помотала головой, кутаясь в камзол. Джейми снова мерил шагами подвал.
Вода из лохани уже была вылита, я перевернула свою бывшую ванну и уселась на нее. Поразительно, но здесь, во всей этой кутерьме, среди убийств, угроз мне лично и всего того, что угрожало Джейми, где, казалось бы, нужно призывать на помощь все свое мужество, чтобы не потерять голову, я была счастлива, по-дурацки счастлива. Я не могла никак помочь Джейми, поэтому делала то, что умею и что давно мне нравилось, — смотрела на него. За все время, пока я находилась в Эдинбурге, я не могла рассмотреть как следует, а очень хотела это сделать.
Мыслями он был не здесь, но он не стоял на месте, рассекая воздух мощным телом, и мне нравилось изучать его уверенные движения. Кудри Джейми в неверном освещении подвала казались полосатыми: там чередовались золото и темные полосы, как у тигра.
Двумя пальцами он поскреб штаны, и я умилилась: он до сих пор делал это, как двадцать лет назад, всегда правой рукой, всегда один и тот же жест. Этот случайный жест напомнил мне, что, в сущности, наше расставание длилось день, и вот уже закатное солнце освещает наши склоненные головы — мы снова вместе.
Джейми почувствовал мое состояние и повернулся ко мне.
— Уже теплее, англичаночка?
— Не очень, но нестрашно, не умру. — Я подошла к нему, просунула свою руку под его рукой и стала сопровождать его. — Что придумал?
— Ничего. Мне хочется дать ответ на все вопросы сразу, а их набралось с полдюжины, так что я бессилен. Ну вот, к примеру: малыш Эуон там, где я наказывал ему, или нет? Как узнать?
— Где же ты наказывал ему быть?
— В печатне, — Джейми произнес это с нажимом. — Но мы с Уолли ждали его утром, а он не пришел. Куда же он делся?
— С Уолли? — удивилась я. — Выходит, когда Эуон-старший пришел сказать, что сорванец удрал из Лаллиброха, ты знал об этом уже давно?
Джейми смущенно потрогал нос.
— Знал… Я пообещал ничего не говорить его отцу — мальчик хотел объяснить все сам, когда доберется домой. Но не думаю, что отцовская рука с ремнем от этого дрогнет.
Младший Эуон хотел быть с дядюшкой Джейми, а потому самостоятельно отправился в Эдинбург. Родители ничего не знали об этом, и Джейми быстро раскусил племянника, но не стал прогонять его.