Зевак стало больше, потому что к случайным прохожим, остановившимся поглазеть на огонь, присоединились люди, кровно заинтересованные в прекращении пожара, — жители верхних этажей домов, расположенных по соседству с мастерской. Они совершенно справедливо опасались, что их дома может объять пламенем, и тащили своих восторженных детишек на улицы.
Пожарники и стражники действовали энергично, но я боялась, что их энергия здесь не поможет. Пытаясь увидеть, что происходит в печатне, я бегала по тротуару и видела, как из горевшего окна вылетел лоток с тяжеленным свинцовым шрифтом, едва не оборвав дни одного из пожарников. Разумеется, на разлетевшиеся от удара о мостовую литеры тут же набросились мальчишки, пытаясь забрать себе на память буквы. Соседи отогнали их, но одна толстенькая барышня в фартуке набросилась на лоток и утащила его к обочине, где стала возиться с ним, сидя, как наседка на яйцах. Остальные желающие поживиться свинцовыми литерами с трудом могли сделать это, непрестанно приседая под градом вылетавших из окон предметов, и были вынуждены остерегаться, что типографское оборудование проломит им голову. Банки с краской, вылетая из типографии, в безумном полете расплескивали свое содержимое на камни, которое выглядело весьма живописно, смешиваясь с дождевыми лужами.
Поскольку двери и окна мастерской были распахнуты, образовался сквозняк, и огонь заговорил еще громче, сменив шепот и треск на рев. Через окна уже бросали то, что еще можно было спасти, и лить воду таким образом было нельзя. Начальник стражи скомандовал своим людям войти в здание и подал пример, прикрыв нос мокрым платком. С ним отправились человек шесть.
Пожарники прибегли к иному способу тушения огня: они качали воду ручным насосом и передавали ее в ведрах, стоя в цепочке, а пустые емкости катили по склону, чтобы не тратить на них время. Ребята управлялись хорошо, из чего я сделала вывод, что они имели возможность вдоволь попрактиковаться на тушениях пожаров в Эдинбурге, где из-за сырой погоды было множество каминов в домах.
Появилась пожарная машина, вернее то, что служило пожарной машиной в восемнадцатом веке, — огромная бочка с водой, чьи стенки отражали всполохи пожара. Обыкновенно ее тащила конская упряжь, но сейчас было слишком мало времени, да и тупик Карфакс был крайне узок, чтобы повозка могла как следует проехать, поэтому сейчас ее тащили горожане, взявшись за постромки. Остальные расступались, давая им дорогу, как море перед Моисеем и его народом.
Воздух становился все горячее, было трудно дышать. Как-то приходится Джейми? Сколько человек может продержаться в огне и дыму? Кровля неминуемо должна будет обрушиться, и он должен покинуть горящее здание раньше.
— Иисус, Мария и Иосиф!
Возле меня стоял Эуон.