Теперь-то я знала наверняка — они хотели известить Эуона и Дженни о моем приезде! И хотели скрыть одну жену Джейми от взора другой…
Господи, но как же Эуон и Дженни? Как они замешаны во всем этом? Выходит, они прекрасно знали об этом двоеженстве и, ничего не сказав мне, приняли участие в этом грязном спектакле наравне с Джейми?! Хорошо, зачем тогда вернулась Лаогера? От мучительных мыслей раскалывалась голова.
Запустив кувшином в дверь, я немного успокоилась, по крайней мере перестала дрожать. Правда, корсета я так и надела, наоборот, забросила его в угол, а вот платье достала.
Да, нужно сматываться. Покинуть Лаллиброх, уйти — вот о чем я думала. Других мыслей не было, да я и не хотела думать ни о чем другом, кроме того, что мне здесь не место, что меня не ждали здесь. Жить с Джейми — и с Лаогерой и ее выводком? Нет, этого не будет. Пускай там даже одна дочь, но она — ребенок Джейми и Лаллиброх — ее дом. А мне здесь нет места.
Со способностью рассуждать ко мне вернулась сноровка, и я зашнуровала лиф, застегнула все крючочки на одежде и крепко завязала подвязки, вознамерившись найти туфли. Одна туфля лежала под умывальником, а вторая сиротливо ютилась под огромным дубовым шкафом. Беспорядок объяснялся очень просто: вчера мне хотелось поскорее обнять Джейми, лежащего в кровати, вот и одежда валялась как попало…
Очаг уже погас, но никто не зажигал его снова. Сегодня все изменилось, и морозный воздух, заливавший комнату, не казался свежим — я мерзла.
Плаща в комнате не было, да и не могло быть, ведь он остался в гостиной. Гребешок я даже не стала искать: поиски очередной мелочи разозлили бы меня, поэтому я решила причесаться руками. Поскольку платье было сделано из шерсти, волосы наэлектризовались и угрожающе трещали, больно ударяя током мои пальцы. Это тоже раздражало, и я забросила то, что лезло в глаза, не особенно заботясь о том, как это будет выглядеть.
Теперь все, можно идти. Я наспех собралась и уже окидывала комнату прощальным взглядом, когда заслышала шаги в коридоре.
Это не были поспешные шаги дочери Джейми, и это не был топот Лаогеры. Кто-то шагал не спеша и очень тяжело, и этот кто-то был не кто иной, как сам Джейми. Значит, он не спешит мне навстречу. Чудесно, это избавит меня от лишних расспросов.
Он отворил дверь, и я невольно отступила в глубину комнаты. По мере того как Джейми приближался, я отступала все дальше и, наконец, плюхнулась на кровать, не в силах удержать равновесие. Впрочем, Джейми стоял всего лишь на пороге и смотрел на меня.
Он был выбрит, хотя и не совсем гладко, но это бросалось в глаза. Он даже причесался! Судя по всему, Джейми припомнил разговор с Эуоном-младшим и решил прихорошиться, рассчитывая произвести на меня впечатление.