— Нет, — Дженни на глазах теряла уверенность.
— Джейми, вы отправитесь во Францию?
— Да, придется. У меня нет другого выхода: Лаогера еще не вышла замуж, поэтому мне желательно держаться отсюда подальше. К тому же ты не знаешь всего. В Эдинбурге произошли неприятности, так что будет благоразумно пересидеть какое-то время.
Со мной никто не говорил, и я призадумалась. Джейми хочет уехать из Лаллиброха на время, но выходит так, что он покидает Шотландию! Это оказалось для меня новостью, как и для остальных.
— Джейми, чем ты намерен заниматься?
Дженни уже не вышивала и не могла притворяться, что вышивает. Она в упор смотрела на брата.
Джейми возил рукой по лицу. Весь этот день он решал неотложные дела и не мог полежать в постели. Я предлагала ему отдохнуть, но он хотел присутствовать на семейном совете, имея равные права с остальными домочадцами. Он не хотел лежать, словно неизлечимый больной, если был в состоянии сидеть или стоять.
— Я думал об этом. Джаред не прочь приобщить меня к своему делу, да и я не отказываюсь от его предложения. Какой-то год я смогу пожить у него. А малыш сможет учиться в Париже.
Мюрреи обменялись теми взглядами, которых для женатых пар хватает, чтобы понять друг друга с полуслова.
Помолчав, Дженни склонила голову.
Эуон блеснул улыбкой, обнимая ее.
— В этом нет ничего страшного, mo nighean dubh. — Он обратился к Джейми, одним словом решив судьбу младшего сына: — Забирай, мы не против. Малец сможет многому научиться.
Формально Джейми обратился к зятю, но было ясно, кого он спрашивает. Та, кому предназначался вопрос, блестела покрасневшими глазами.
— Пока мы отвечаем за него и можем устраивать его судьбу. Так что пусть она будет счастливой, — твердо произнесла Дженни. — Только приглядывайте за ним, хорошо?
Потерянный и оплаканный ветром
Прелесть Шотландии в ее своеобразии, будь то зелень долин и блеск озерной глади Лаллиброха или пустоши Северного Йоркшира. Там, куда мы отправились, тоже было красиво: предгорья, на которых рос вереск, и утесы, прокалывавшие своими остриями туман и вздымающиеся дальше в небо.
Туман мешал ехать, все больше густея. Чем ближе мы были к морю, тем больше было тумана. Он появлялся рано и исчезал только к утру, так что ехать можно было всего несколько часов, да и то около полудня — в самое солнечное время. Мы едва плелись, непрестанно прерывая путь, но никто из нас не нервничал так, как Эуон: он бесконечно крутился в седле, пытался выехать вперед и возвращался, не видя ничего, свидетельствовавшего о близком окончании путешествия.
— Когда же мы будем у тюленьего острова? — раз десятый спрашивал он.
— Мне думается, через четверть мили, — отзывался Джейми.