— Но ведь монеты и камни очень удобны в плане перевозки: они немного весят и их удобно прятать, не так ли? Герцог, изменник для британской короны, сговаривался со Стюартами! Значит, он был заинтересован в том, чтобы передать ценности незаметно, производя минимум действий. Как бы он переправлял пятьдесят тысяч, а? Неужели экипажем — и не одним — с конвоирами? Золото довольно тяжелое, транспортировка ящиков неизбежно привлекала бы внимание. В отличие от одинокого путешественника, перебирающегося через Ла-Манш с мешочком у пояса.
Джейми кивнул, давая понять, чтобы я дала ему слово, — он согласен с ходом моей мысли и продолжит за меня.
— Если ты собираешь такие штуки, никто или почти никто не будет интересоваться, когда ты приобрел ту или иную вещицу. Тем более у кого. Непосвященный не поймет, сколько стоит камушек на самом деле, так что способ очень удобен. — Он блестел глазами и продолжал, вдохновляясь своими словами и прикидывая, как бы сам поступил на месте героев рассказа. — Настоящие ценности можно при первом удобном случае отправить за море, чтобы не мозолили здесь глаза, и подменить их. Банкиры ни при чем, платежных обязательств нет, никто ни о чем не знает… Черт возьми, англичаночка, это отличный план!
Вскрикнув от восхищения, Джейми призадумался и продолжил размышлять вслух.
— Хорошо, тогда отчего же Дункан пришел десять лет спустя после Каллодена? Хотел ли он оставить клад на острове или забрать?
— И кто хочет забрать его сейчас? — подхватила я.
— Да. Кто хочет? Черт побери, если мне это известно, — раздосадованно протянул он. — Может, у герцога были сообщники? Пусть так, мы все равно не можем точно установить, с кем имеем дело.
Джейми встал, потягиваясь. Я отметила, что он привычно определяет время по высоте солнца — он делал так всегда и везде, будь то город, где можно видеть часы на башне, или деревня.
— Как бы то ни было, за два месяца мы сможем что-нибудь придумать. Или хотя бы подумать о том, кто это может быть. А сейчас почти полдень, а дилижанс на Париж отходит в три.
На улице де Варенн уже не было аптеки. Там расположились сразу три заведения — таверна, ломбард и лавка ювелира.
— Мадам, вы спрашиваете о мэтре Раймоне? — Брови ростовщика сошлись на переносице. Он смотрел так недоверчиво, что я невольно поежилась и уже не надеялась услышать сколько-нибудь приличный ответ. — Вот уже несколько лет, как он здесь не появляется. Поскольку вы ищете аптекаря, то я могу посоветовать вам обратиться к тем, кого знаю лично: это Краснер, чье заведение размещается на площади Алоэ, мадам Веррю, которая близ Тюильри…
Все время, пока говорил, он не спускал глаз с мистера Уиллоби, стоящего подле меня.