Клэр Рэндолл возвращается в XVIII век, чтобы найти Джейми Фрэзера после двух десятилетий разлуки. Теперь Клэр должна выяснить, остался ли Джейми тем же человеком, и смогут ли они восстановить их глубокую связь. Перед ними ждут новые испытания на пути к возрождению их любви.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Путешественница»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Клэр Рэндолл возвращается в XVIII век, чтобы найти Джейми Фрэзера после двух десятилетий разлуки. Теперь Клэр должна выяснить, остался ли Джейми тем же человеком, и смогут ли они восстановить их глубокую связь. Перед ними ждут новые испытания на пути к возрождению их любви.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Диана Гэблдон Легкое чтение Любовные романы Фэнтези подборки серии
Клэр Рэндолл возвращается в XVIII век, чтобы найти Джейми Фрэзера после двух десятилетий разлуки. Теперь Клэр должна выяснить, остался ли Джейми тем же человеком, и смогут ли они восстановить их глубокую связь. Перед ними ждут новые испытания на пути к возрождению их любви.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
После инфекция распространилась по кораблю — ее перенесли те, кто не чувствовал себя заболевшим, но уже находился в инкубационном периоде. Сам Ховард в разговоре со мной признался, что встречал подобную болезнь и на других кораблях, где служил раньше. В то же время он продолжал работать на кухне, и кок ни за что не хотел отпускать его, считая ценным помощником, а «чертову бабу», то есть меня, принимал за полоумную, выдумавшую невесть что такое.
Вызвавшийся мне помочь Элиас Паунд тоже не смог ничего сделать, и я была вынуждена побеспокоить самого капитана Леонарда, приславшего мне на всякий случай вооруженных морских пехотинцев.
Когда капитан и пехотинцы ворвались на камбуз, вышла сцена: ничего не понимающего Ховарда отправили в арестантский трюм, послуживший нам на время карантинным боксом.
Это случилось вечером, так что пока я закончила дела в камбузе и поднялась наверх, солнце садилось в океан, выложив золотыми плитками западную его часть. Я вновь почувствовала то пронзительное и странное ощущение покоя, какое испытывала уже не раз.
Врачи по роду своей работы часто утопают в горе и отчаянии, не надеясь уже помочь ни одному больному выкарабкаться и сгорая от нервного напряжения и истощения сил. Но мне почему-то в такие дни хватало какой-то мелочи — сценки за окошком, происшествия за дверью, чьего-нибудь лица, — чтобы успокоиться и вновь вернуть себе надежду, впрочем, это случалось всегда неожиданно.
«Дельфин» резво бежал вперед, оправдывая свое название и неся на борту жертв кровавой жатвы смерти, но солнце омывало его своими лучами, обещая радость там, за горизонтом, давая свет как залог будущего покоя. В этот короткий миг я забыла о страшной болезни, образы которой вставали перед моими глазами даже ночью.
Никогда не придумывая названия этому дару покоя и не стремясь к нему, я всегда безошибочно узнала его и была рада ему. Удивительно было, что это произошло здесь, на корабле посреди океана, но я чувствовала и благодарность за то, что это произошло здесь.
Мои невидимые доспехи целителя совсем потускнели к тому времени, когда я выбралась на палубу, но сейчас я вновь была готова сражаться и дать бой, не имея в своем распоряжении даже необходимого. Перекрестившись, я пошла навстречу смерти.
Курчавый мальчик Элиас тоже умер, через четыре дня после того как я увидела заходящее солнце. Его убила вирулентная инфекция, заставив лихорадить и щуриться даже от света фонаря, а затем и бредить. Делирий развился через шесть часов после начала заболевания, а на рассвете он скончался, прижавшись ко мне и назвав меня мамой.
По сути, этот день отличался от всех других только тем, что на закате я хоронила моего мальчика, а так борьба с тифом забрала все мое время, не дав мне ни о чем подумать.
