Клэр Рэндолл возвращается в XVIII век, чтобы найти Джейми Фрэзера после двух десятилетий разлуки. Теперь Клэр должна выяснить, остался ли Джейми тем же человеком, и смогут ли они восстановить их глубокую связь. Перед ними ждут новые испытания на пути к возрождению их любви.
— Никогда не закрывайте окна, даже в дождь, — дал совет полковник, — а то можете задохнуться в дыму от торфа. — Он нарочито глубоко вдохнул и громко выдохнул. — Боже мой, как хорошо, что я возвращаюсь в Лондон!
— Подобающего общества тут тоже нет, насколько я разумею? — сухо спросил майор.
Полковник Кварри расхохотался так, что его полное лицо сморщилось, как губка.
— Подобающее общество? Эк вы сказали, друг мой! Здешнее «общество», если не брать в расчет парочку неплохих шлюх, образуют лишь гарнизонные офицеры. Один из четверых даже способен составить пару фраз, не вставляя брань через слово. Еще ваш ординарец и заключенный.
— Заключенный? — удивленный Грей оторвался от документов и поднял брови.
Вообще-то, Кварри считал мгновения перед отъездом, у ворот его уже ждала карета, и он остался на несколько минут, только чтобы дать преемнику наставления, но, увидев изумление майора, он встал как вкопанный и приподнял губу в предвкушении.
— Думаю, вы не могли не слышать о Рыжем Джейми Фрэзере?
Майор изо всех сил попытался удержать на лице невозмутимую мину.
— Полагаю, как и все, — сухо подтвердил он. — В ходе мятежа он снискал себе большую славу.
В это время Грей мучительно раздумывал, что именно известно полковнику из истории, связанной со знаменитым мятежником. Черт возьми, надо же было так влипнуть!
Кварри хотел что-то сказать, однако ограничился кивком.
— Так и есть. В общем, он сидит в нашей крепости. Он — старший по званию среди офицеров-якобитов, горцы воспринимают его как своего вождя, потому, если нужно решать споры, связанные с заключенными — а такие споры, уверяю, обязательно будут, — с ним, как с их представителем, следует иметь дело.
По кабинету Кварри ходил в одних чулках, а готовясь к выходу, принялся натягивать кавалерийские сапоги, подходящие для того, чтобы месить шотландскую грязь.
— Они зовут его Seumas, mac an fhear dhuibh, или Макдью. Вы говорите по-гэльски? Я тоже ничего в этой белиберде не разумею, вот Гриссом, похоже, немного понимает. Он говорит, что это значит «Джеймс, сын Черного». Половина стражей его боится — те, что бились при Престонпансе с Коупом. Говорят, он был сущей бедой, впрочем, в конце концов сам оказался в беде.
Кварри натянул сапог, усмехнувшись, топнул ногой и поднялся.
— Заключенные ему беспрекословно подчиняются, но приказывать им, минуя его, — значит то же, что приказывать камням.
