Клэр Рэндолл возвращается в XVIII век, чтобы найти Джейми Фрэзера после двух десятилетий разлуки. Теперь Клэр должна выяснить, остался ли Джейми тем же человеком, и смогут ли они восстановить их глубокую связь. Перед ними ждут новые испытания на пути к возрождению их любви.
Но и что ты прав, сказать тоже невозможно — пока мы доподлинно не узнаем, что это за новый черт.
Увидев, что Лесли хмурится в предвкушении продолжения спора, человек этот сказал громче, обратившись ко всем окружающим:
— Кто из вас уже видел нового коменданта? Джонсон? Мактавиш?
— Я видел! — крикнул Хейс, с готовностью пробираясь к очагу, чтобы погреться.
На сорок человек, сидевших в большой камере, приходился лишь один маленький очаг, усесться у которого могли лишь шестеро. Остальные были вынуждены прижиматься друг к другу, дрожа от холода.
У узников имелось установленное совместно правило: тот, кто рассказывает интересную историю, либо певец занимает у огня место на время выступления. Макдью объяснил им, что таково исконное право барда; когда в старые времена в замки забредали барды, рассказал он, лэрды оказывали им особые почести: усаживали в тепло и от души угощали.
Мечтать о сытной еде или добром питье узникам было нечего, но теплый угол был. Хейс облегченно протянул руки к огню и блаженно осклабился, однако, побуждаемый пинками и тычками в оба бока, собрался и принялся рассказывать.
— Первый раз я видел, как он вылезал из экипажа, а второй — принес им с Красавчиком Гарри с кухни тарелку сластей. Они как раз молотили языками. — Хейс задумчиво наморщил лоб. — Он блондин, с длинными русыми кудрями, которые он подвязывает голубой лентой. Еще у него большие глаза и длинные, как у барышни, ресницы.
Хейс кокетливо похлопал своими, совершенно не женскими ресницами, состроил товарищам глазки и, получив порцию всеобщего хохота, продолжил рассказ. Он поведал о платье нового начальника («расфуфырен, будто лорд!»), его ординарце («этакий дубина-англичанин, что говорит так, словно у него языка нету») и о том, что успел подслушать.
— Он самоуверен, говорит четко и скоро, так, словно доподлинно знает всему цену, — сообщил рассказчик и недоверчиво покачал головой. — Думаю, это по малолетству. Он довольно юн, а на вид — и вовсе мальчишка, хотя наверняка старше, чем выглядит.
— Ага, мелкий парнишка, меньше крошки Энгюса, — перебил его Бэйрд, кивнувший на Энгюса Маккензи.
Тот удивленно осмотрел свои руки: после того как Энгюс с двенадцати лет бился при Каллодене плечом к плечу с отцом, он провел в крепости почти полжизни, где из-за того, что перебивался с хлеба на воду, почти что не вырос.
— Ну да, — подтвердил рассказчик, — зато ведет себя важно, прямо как лорд какой: и ходит, словно палка к спине привязана.
