Приняв ее с благодарным кивком, я сделала глоток, да такой основательный, что закашлялась. Крепкий напиток обжег горло, но я отпила еще и почувствовала, как внутри разливается бодрящее, снимающее напряжение тепло. Глубоко вздохнув, я отпила снова. Это помогало.
— Спасибо, — сказала я чуть охрипшим голосом, возвращая фляжку.
Подумав, что невежливо отделываться одним словом, я добавила:
— Знаете, я уже успела забыть, что бренди — это напиток: главным образом приходится использовать его для обмывания больных в лазарете.
Все события минувшего дня вдруг вспомнились, навалившись на меня с такой силой, что я пошатнулась и снова села на пороховой ящик.
— Насколько я понимаю, эпидемия свирепствует по-прежнему?
Его светлые волосы поблескивали в свете ближнего фонаря.
— Ну, не то чтобы по-прежнему. — Я прикрыла глаза, чувствуя себя опустошенной. — Сегодня число заболевших увеличилось только на одного человека. Вчера таких было четверо, а позавчера шестеро.
— Звучит обнадеживающе, — заметил он. — Похоже, вы побеждаете болезнь.
— Нет. Все, что мы делаем, — это предотвращаем дальнейшее распространение заразы. А для тех, кто ее уже подцепил, я ничего не могу сделать.
Грей наклонился и взял меня за руку. От неожиданности я не отстранилась, а он легонько провел большим пальцем по волдырю — я обожглась кипяченым молоком — и коснулся костяшек, покрасневших и потрескавшихся от постоянного соприкосновения со спиртом.
— Для особы, которая ничего не делает, мадам, у вас удивительно натруженные руки.
— Как раз делать-то я делаю, и немало! — выпалила я, отдернув руку. — Вот только толку нет, это правда!
— Уверен… — начал он.
— Да в чем вы можете быть уверены? — Я хлопнула ладонью по пушке, вложив в этот бессмысленный удар всю горечь и отчаяние этого дня. — Вы хоть знаете, сколько человек мы сегодня потеряли? Двадцать три! Я на ногах с самого рассвета, по локти в грязи и рвоте, моя одежда уже вся пропотела, а толку никакого! Ничего не могу поделать! Вы слышите меня? Ничего!
Лицо Грея скрывала тень, но я видела, как напряглись его плечи.
— Слышу, — спокойно ответил он. — Вы устыдили меня, мадам. Я сидел у себя в каюте по приказу капитана, но поверьте, понятия не имел, что дела обстоят подобным образом, и готов, если требуется, прийти на помощь.
— Зачем? — тупо спросила я. — Это ведь не ваша работа.
Он повернулся ко мне лицом, и я увидела, что это привлекательный мужчина лет под сорок, с тонко очерченным лицом и большими голубыми глазами, расширенными от удивления.
Он внимательно пригляделся ко мне, и удивление на его лице сменилось задумчивостью.
— Нет, не понимаете, но это не важно.
Я сильно нажала кончиками пальцев на лоб, на точки, которые показал мне мистер Уиллоби, чтобы облегчить боль.