Подсвеченная пурпуром темная клубящаяся масса наползала из-за холмов так быстро, что мне казалось, будто передний край грозового фронта теснит сияющий свет солнца, двигаясь вперед, прямо на меня.
Следующая волна оказалась на пару дюймов выше предыдущей и дольше откатывалась назад. Не будучи ни рыбой, ни крабом, я к этому времени все же почувствовала, что надвигается гроза, причем с удивительной скоростью.
Я огляделась вокруг, но в пределах видимости не было ничего, кроме нескончаемых мангровых зарослей. И уж точно ничего пригодного в качестве убежища. В моих обстоятельствах оказаться застигнутой дождем было далеко не самой пугающей перспективой. Наоборот, при мысли о сладких, освежающих дождевых каплях, падающих мне на лицо, я мечтательно облизала сухим, едва ворочавшимся языком потрескавшиеся губы.
Плеск следующей волны у моей голени заставил осознать, что мне грозит нечто худшее, чем просто возможность промокнуть. Стоило поднять глаза, и я увидела клочья высохших водорослей на мангровых ветвях гораздо выше уровня моей головы. Вот, значит, на какую высоту может подниматься вода.
Ощутив приступ паники, я усилием воли заставила себя успокоиться: лишиться сейчас самообладания означало погибнуть.
— Держись, Бошан, — велела я себе, припомнив один из советов, усвоенных еще в интернатуре: когда сталкиваешься с остановкой сердца, первым делом проверь собственный пульс.
Я улыбнулась, чувствуя, как отступает паника, и нащупала собственный пульс. Он был несколько учащенным, но ровным и сильным.
Ладно, тогда в эту сторону, по направлению к горе, раз уж это единственное, что я могу видеть над морем мангровых деревьев. Я прокладывала себе путь, раздвигая ветви настолько быстро, насколько хватало моих сил, не обращая внимания ни на рвущуюся юбку, ни на то, что с каждой новой волной напор воды под ногами усиливается. Ветер со стороны моря крепчал и гнал воду к берегу, поднимая ее уровень. Он постоянно сдувал мои волосы на лицо, они лезли в глаза и в рот, и я без конца отбрасывала их назад, ругаясь вслух и радуясь звучанию голоса, хотя в горле совсем пересохло и слова давались с трудом.
Хлюпая по воде, я тащилась вперед. Юбка выбилась из-под пояса, туфли свалились и пропали где-то в пене, клокотавшей уже заметно выше моих колен. Меня это не останавливало.
Прилив достиг половины своей высоты, когда хлынул дождь, заглушивший шум листьев на ветру и мгновенно вымочивший меня до нитки. Поначалу я попусту теряла время, закидывая голову и пытаясь направить хлещущие по лицу струи в открытый рот, но потом во мне пробудились-таки остатки разума: я сняла с плеч косынку, намочила ее, отжала, чтобы удалить впитавшуюся соль, намочила снова, поднесла мокрую ткань ко рту и стала сосать с нее влагу.