— Лоренц Штерн! Пойдемте, — сказал он мне, протянул руку и стал помогать взбираться по крутому склону к овечьей тропе.
Овца предпринимала энергичные попытки вырваться и удрать от своего защитника, и ему приходилось делить внимание между животным и нашим приближением.
Хозяин овцы был поджарым мужчиной чуть выше меня ростом, с худощавым лицом, которое показалось бы привлекательным, не будь оно обезображено торчащей, как швабра, неухоженной рыжей бородой. Его длинные, спутанные, заметно подернутые сединой волосы без конца падали на глаза. А когда мы подошли, с его макушки взлетела оранжевая бабочка.
— Штерн? — Он почесал свободной рукой затылок, моргая на солнце, как сова. — Что-то не припомню я никакого Ш… О, да это вы! — Худощавое лицо просияло. — Надо было сразу сказать, что вы тот самый джентльмен, который выуживал из дерьма червей: тут бы я вас мигом признал!
Штерн, несколько смутившись, бросил на меня извиняющийся взгляд.
— Во время предыдущего визита, я… хм… пополнил свою коллекцию несколькими интересными экземплярами паразитов, извлеченными из, хм, экскрементов овец отца Фогдена, — пояснил он.
— Страшенные такие червяки, — подтвердил, припоминая, священник. — И здоровущие! Иные не меньше фута в длину!
— Не более восьми дюймов, — с улыбкой уточнил Штерн и, взглянув на ближайшую овцу, положил руку на свой коллекционный мешок, словно в предвкушении скорого и существенного вклада в науку. — Кстати, средство, которое я вам посоветовал применить, подействовало?
Отец Фогден наморщил лоб, мучительно пытаясь вспомнить, о каком средстве идет речь.
— Скипидарное вливание, — напомнил натуралист.
— О да! — Солнце освещало худощавое лицо священника и ласкало нас своими лучами. — Конечно, конечно. Да, это сработало превосходно! Некоторые, правда, умерли, но остальные полностью исцелились. Прекрасно, просто прекрасно!
Неожиданно отцу Фогдену показалось, что он не проявляет надлежащего гостеприимства.
— Но вы непременно должны заглянуть ко мне: я как раз собирался пообедать.
Он повернулся ко мне.
— А вы, я полагаю, миссис Штерн?
Признаться, при упоминании о восьмидюймовых кишечных паразитических червях у меня чуть не вывернуло желудок, но стоило прозвучать волшебному слову «пообедать», как он унялся и заурчал.
— Нет, но мы были бы рады воспользоваться вашим гостеприимством, — церемонно проговорил Штерн. — Прошу разрешения представить мою спутницу: миссис Фрэзер, кстати, ваша соотечественница.
При этих словах глаза Фогдена, бледно-голубые, но удивительно яркие на солнечном свету, округлились.
— Англичанка? — Он с трудом верил своим ушам. — Здесь?
Его круглые глаза обозрели пятна грязи и соли на разорванном платье.