— Сейчас этот маленький островок, — Штерн кивнул в сторону видневшегося в море, словно дрейфующего среди волн острова, — называется Черепашьим: de la Tortue, или Тортуга. В сущности, это атолл с практически заросшей лагуной. Так вот, знаете ли вы, что некоторое время он был прибежищем пиратов? — спросил ученый, видимо решив дополнить свою лекцию чем-то более увлекательным, чем разговоры о карстовых отложениях и кристаллических аспидных сланцах.
— Настоящих пиратов? Флибустьеров? — Я оглядела маленький остров с возросшим интересом. — Это довольно романтично.
Штерн рассмеялся, и я взглянула на него с удивлением.
— Я не над вами смеюсь, миссис Фрэзер, — сказал он с улыбкой. — Просто дело в том, что я совсем недавно разговаривал в Кингстоне с одним стариком как раз об обычаях флибустьеров, база которых одно время располагалась в ближнем селении Порт-Роял.
Он поджал губы, размышляя, говорить ли дальше, но, покосившись на меня, решил рискнуть.
— Извините за прямоту, миссис Фрэзер, но вы все-таки замужняя женщина и, как мне известно, не понаслышке знакомы с медициной…
Он помедлил и, может быть, на том бы и остановился, но, выпив уже почти две трети кувшина, сделался очень разговорчивым.
— Вы, наверное, слышали об отвратительном грехе содомии? — пробормотал Штерн, покраснев до ушей и отводя глаза.
— Разумеется, — подтвердила я. — Вы имеете в виду…
— Уверяю вас, — кивнул он с авторитетным видом. — Мой информатор был осведомлен о нравах морских разбойников. Они были содомитами, мужеложцами.
— Во всяком случае, таковыми их считали, — заметил он. — Мой информатор говорил мне, что, когда лет шестьдесят назад Порт-Роял поглотило море, очень и очень многие восприняли это как акт божественного возмездия, обрушившегося на грешников за их мерзкое и противоестественное поведение.
— Весьма милосердно, — пробормотала я, гадая, что сказала бы на это сластолюбивая Тесса из «Пылкого пирата».
Он кивнул с серьезностью совы.
— Говорят, в затонувших церквях Порт-Рояла до сих пор звонят колокола, возвещая о надвигающемся шторме, а бьют в них души утонувших пиратов.
Я подумывала о том, чтобы расспросить подробнее насчет «мерзкого и противоестественного» поведения, но тут на веранде появилась мамасита.
— Еда, — коротко бросила она и исчезла.
— Интересно, где отец Фогден ее нашел? — спросила я, отодвигая свой стул.
Штерн посмотрел на меня с удивлением.
— Где ее нашел? Ах да, я и забыл, вы ведь не знаете.
Он покосился на открытую дверь, куда удалилась пожилая женщина, но внутри дома было темно и тихо.
— Он познакомился с ней в Гаване, — сказал Штерн и поведал мне всю историю.