Должно быть, недовольство тем, что кто-то позволяет себе называть моего мужа уменьшительным именем, отразилось у меня на лице. Во всяком случае, мой собеседник тут же нахмурился и сказал:
— Если вы настаиваете, я буду называть его по фамилии, как мне случалось в официальной обстановке.
— Не стоит. — Я махнула рукой и сделала глоток бренди. — Да, он говорил, что вы служили начальником тюрьмы в Ардсмуре, где он содержался после вынесения приговора, что вы друг и что вам можно доверять.
Последние слова были произнесены мною с неохотой. Может, Джейми и считал, что может доверять лорду Джону Грею, но я его оптимизма не разделяла.
На сей раз его улыбка была не столь мимолетной.
— Рад это слышать, — тихо сказал Грей, глядя на янтарную жидкость в своем бокале и слегка покачивая его, чтобы полнее раскрыть букет бренди.
Он пригубил напиток и, набравшись решимости, поставил бокал на стол.
— Я встретился с ним в Ардсмуре, как он и рассказывал, — начал губернатор. — Когда эту тюрьму закрыли, а осужденных продали на принудительные работы в Америку, я устроил так, чтобы Джейми вместо высылки оставили под надзором в Англии — под честное слово, что он не попытается бежать, — приписав к поместью Хэлуотер, принадлежавшему давним друзьям моей семьи.
Он заколебался, нерешительно глядя на меня, но все же продолжил.
— Понимаете, сама мысль о том, что я могу его больше не увидеть, была для меня непереносима.
Потом в нескольких коротких фразах он поведал мне голые факты о смерти Джинивы и рождении Уилли.
— Он любил ее? — спросила я.
Благодаря бренди руки и ноги чуточку согрелись, но растопить ледяной ком в животе напитку не удалось.
— Он никогда не говорил со мной о Джиниве, — ответил Грей.
Он залпом допил бренди, закашлялся и налил новую порцию. Только после этого губернатор снова поднял на меня глаза и добавил:
— Но лично я, зная ее, сильно в этом сомневаюсь.
Губы его скривились в усмешке.
— Вообще-то он и об Уилли мне не рассказывал, но вокруг мальчика с рождения ходило множество слухов. О том, что юная Джинива родила сына не от старого лорда Эллсмира, поговаривали с самого начала, а годам к пяти внешность мальчика уже достаточно определенно указывала на его отца всякому, кто взял бы на себя труд полюбопытствовать.
Грей сделал еще один большой глоток бренди.
— Полагаю, моя теща была как раз из их числа, но она, разумеется, не проронила ни слова.
— Конечно! — воскликнул он. — А вы, как поступили бы вы, оказавшись перед выбором — быть вашему внуку девятым графом Эллсмиром или незаконнорожденным отпрыском шотландского преступника?
Я пригубила бренди, стараясь представить себе Джейми в объятиях юной англичанки по имени Джинива, и весьма в этом преуспела.
— Вот именно, — сухо сказал Грей.