Автор
Клэр Рэндолл возвращается в Шотландию XVIII века, чтобы найти Джейми Фрэзера. Их прошлое и обстоятельства прошлого создают напряжение, а их любовь сталкивается с испытаниями стихий. Смогут ли они преодолеть трудности и возродить свои чувства?
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Путешественница. Книга 2. В плену стихий» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Клэр Рэндолл возвращается в Шотландию XVIII века, чтобы найти Джейми Фрэзера. Их прошлое и обстоятельства прошлого создают напряжение, а их любовь сталкивается с испытаниями стихий. Смогут ли они преодолеть трудности и возродить свои чувства?
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Клэр Рэндолл возвращается в Шотландию XVIII века, чтобы найти Джейми Фрэзера. Их прошлое и обстоятельства прошлого создают напряжение, а их любовь сталкивается с испытаниями стихий. Смогут ли они преодолеть трудности и возродить свои чувства?
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Измаил легонько ткнул ее ногой, и она, мгновенно поднявшись, попятилась назад, в толпу, прижимая к себе маленького резного идола, качая головой и вновь и вновь повторяя нараспев: «Мана… мана… мана…»
Следующим вышел молодой человек, судя по облику родной брат первой просительницы. Прежде чем заговорить, он почтительно присел на корточки и коснулся своей головы.
— Grandmиre, — начал он, произнося слова в нос, на французский лад.
«Бабушка? — подумала я. — Что бы это значило?»
— Ответит ли на мое чувство женщина, которую я люблю? — спросил он, стыдливо уставившись в землю.
Фетишем, избранным им, оказалась веточка жасмина. Он держал ее так, что она касалась запыленных босых ног.
Женщина рядом со мной рассмеялась: в старческом голосе звучала беззлобная ирония.
— Не сомневайся, — промолвила она. — Ответит, и не тебе одному, а еще троим мужчинам, кроме тебя. Поищи другую, менее щедрую, но более достойную.
Удрученный юноша убрался, и его сменил пожилой мужчина. Он говорил на незнакомом мне африканском диалекте, и когда коснулся одной из глиняных фигурок, в голосе его звучала горечь.
— Сетато бойе, — прозвучал ответ.
Но чей? На сей раз то был голос мужчины, взрослого, но не старого, отвечавшего на том же наречии гневным тоном.
Я украдкой бросила взгляд на свою соседку, и, несмотря на жар от костра, меня пробрало холодом. Ее лицо не было лицом Маргарет. Черты вроде бы оставались теми же, но в просителя вперились чужие, сверкающие, настороженные глаза; губы обрели беспощадный, властный изгиб, а когда с них срывались суровые слова, бледное горло разувалось и опадало, как у лягушки.
«Они явились», — так, кажется, сказал Измаил.
Да, именно «они». Сам он стоял в стороне, молчаливый, но бдительный, и я приметила, как его взгляд остановился на мне, прежде чем снова метнуться к Маргарет. Или к тому, кто сейчас находился на ее месте.
«Они». Один за другим люди выступали вперед, преклоняли колени и задавали вопросы. Некоторые говорили по-английски, некоторые по-французски, кто-то на смешанных диалектах, распространенных среди местных рабов, а иные на африканских наречиях, тех, что были в ходу на их родине. Разумеется, я понимала не все, но когда вопрос задавался на английском или французском языке, он обычно предварялся почтительным обращением «бабушка» или «дедушка». А один раз прозвучало «тетушка».
В процессе того, как «они» отвечали на задававшиеся вопросы, лицо и голос оракула менялись: ответы давали то мужчины, то женщины, по большей части среднего или пожилого возраста. Казалось, что их тени мечутся по лицу Маргарет в отблесках костра.
«Вам никогда не случалось видеть в огне разные образы?» — эхом прозвучал в моей памяти ее настоящий голос, тонкий, почти детский.
