Она выступила вперед, вручила сосуд Измаилу и вновь смешалась с толпой.
Приняв емкость с хмельным напитком, Измаил оросил им землю вокруг корзины, обведя замкнутый круг. Корзина буквально заходила ходуном — нечто, находившееся внутри, явно отреагировало на запах спиртного.
Теперь вперед выступил мужчина, державший посох с намотанной на него ветошью. Он сунул палку в огонь и держал до тех пор, пока тряпки не разгорелись, а потом коснулся своим факелом жидкого спиртового кольца на земле.
Толпа ахнула: на земле вспыхнуло и, почти мгновенно выгорев, угасло кольцо голубого пламени. Из корзины донеслось истошное «кукареку».
Мисс Кэмпбелл, сидевшая рядом со мной, поерзала, с подозрением глядя на корзину.
Можно было подумать, что петушиный крик оказался сигналом (а возможно, так оно и было), потому что после него заиграла флейта и гудение толпы усилилось.
Измаил подошел к импровизированному помосту, на котором мы восседали. В разведенных руках он держал кусок красной ткани, каковой и повязал на запястье Маргарет, после чего бережно положил ее руку обратно на колено.
— О, да это мой носовой платок! — воскликнула она и утерла нос этой красной тряпкой.
Похоже, никто, кроме меня, этого не заметил. Общее внимание было приковано к Измаилу, который стоял перед толпой, вещая что-то на незнакомом мне языке. Петух в корзине прокукарекал снова. Он дергался и бился так, что сотрясались обвивавшие ручку розы.
— Желаю, чтобы этого больше не было, — с раздражением произнесла Маргарет Кэмпбелл. — Ведь следующий раз будет третьим, а это дурная примета.
— Вот как? — откликнулся Измаил, выливая остатки спиртного кольцом вокруг помоста.
Я надеялась, что пламя не напугает Маргарет.
— Да, так говорит Арчи: «Прежде чем петух пропоет трижды, ты Предашь меня». Арчи говорит, что женщины всегда предательницы. Это правда, как ты думаешь?
— Все зависит от точки зрения, — пробормотала я, наблюдая за происходящим.
Мисс Кэмпбелл, похоже, не обращала внимания ни на раскачивающихся, распевающих рабов, ни на музыку, ни на шевелящуюся корзину и Измаила, собиравшего мелкие предметы, передававшиеся ему из толпы.
— Я проголодалась, — заявила она. — Надеюсь, скоро подадут чай.
Измаил услышал эти слова. К моему удивлению, он полез в один из мешочков на своем поясе, выудил оттуда небольшой узелок, в котором, как оказалось, находилась потертая и выщербленная фарфоровая чашка, на ее ободке еще можно было разглядеть остатки позолоты. Этот сосуд был церемонно водружен на колени Маргарет.