Хотя боцман, месье Пикар, которому вечно не хватало рук для физической работы, алчно поглядывал на мощную фигуру Джейми, было совершенно очевидно, что моряка из него не выйдет. Физически сильный и ничуть не менее проворный, чем любой из членов команды, он решительно ничего не смыслил в парусах, канатах, морских узлах и всем прочем, что делало его совершенно бесполезным во всех ситуациях, кроме тех, когда требовалась только грубая физическая сила. Он был рожден солдатом, а не моряком.
Правда, Джейми с энтузиазмом принимал участие в проводившихся через день артиллерийских учениях: помогал выкатывать и разворачивать для наводки громадные, страшно громыхавшие пушки и проводил целые часы, обсуждая таинства орудийного дела с Томом Стерджисом, канониром. Во время этих грохочущих упражнений Марсали, мистер Уиллоби и я сидели от греха подальше, под присмотром Фергюса, не привлекавшегося к участию в огненной потехе из-за отсутствия руки.
Я была несколько удивлена, что мою роль судового врача команда восприняла практически без вопросов. Фергюс по этому поводу объяснил, что в отличие от кораблей военного флота далеко не каждое маленькое торговое судно имеет на борту хирурга-костоправа и роль такового порой выполняет жена канонира.
Мне приходилось иметь дело в основном с мелкими травмами, ушибами, ожогами, чирьями, зубными абсцессами да желудочными расстройствами, но поскольку в команде было всего тридцать два человека и в норме они были здоровы, от перегрузки я не страдала. Обычно мне хватало того часа, который каждое утро отводился на прием матросов с их болячками. Соответственно свободного времени у нас с Джейми было хоть отбавляй. Пока «Артемида» постепенно продвигалась на юг по великому Атлантическому кругу, мы все больше часов проводили вдвоем.
В первый раз после моего возвращения в Эдинбург у нас появилось время, чтобы поговорить, заново вспомнить друг о друге то, что мы уже успели наполовину забыть, и узнать что-то новое, произошедшее за период разлуки. Да и просто наслаждаться обществом друг друга, когда от этого не отвлекали не только опасности, но и повседневные заботы.
Мы постоянно разгуливали по палубе, от носа до кормы, наматывали мили, разговаривая обо всем и ни о чем, отмечая диковины, которые можно увидеть только на море. Впечатляющие восходы и закаты, косяки необычных зеленых и серебристых рыб, огромные острова плавающих водорослей, где укрывались тысячи крохотных крабов, медуз и гладких дельфинов, которые по нескольку дней подряд могли плыть параллельно кораблю наперегонки, то и дело выпрыгивая из воды, словно для того, чтобы взглянуть на чудных существ, обитающих над водой.