– На хрен тебе этот слабак сдался? Я вот познакомлю тебя с одним оператором, – Андрей был режиссером на телевидении, – мужик что надо! Он снимал один сюжет, вися вниз головой из вертолета! Представляешь?
– А мне-то что до этого, – заливалась я слезами.
– Дура, чего ревешь? – накинулась вдруг на меня Алевтина. – Ты лучше подумай, как тебе повезло! Ты могла столкнуться с ним зачуханная, взмыленная где-нибудь в магазине, с сумками, ненамазанная, и вообще, а тут – на балу, в новом платье, с красивым мужиком, только подумай, как в кино! Он же этого до смерти не забудет!
И оказалось, он в самом деле не забыл!
– О чем ты задумалась? – спросил Марат.
– А ты тогда здорово струсил, да?
– Ты что же, решил, что я устрою публичный скандал?
– Ну мало ли, нетрезвая женщина вполне способна…
– Ах, нетрезвая? Всего лишь нетрезвая? Так, значит? Не смертельно оскорбленная, а просто нетрезвая? Сию минуту останови машину! Выпусти меня!
– Кирочка, прости ради бога, я просто неловко пошутил.
– Дурак! – сквозь зубы прошипела я.
Но сама-то я хороша, какого дурака сваляла! Всю мою невозмутимость как рукой сняло! Я готова была разрыдаться от давней обиды, сотни злых язвительных слов вертелись у меня на языке, но нельзя, нет, ни в коем случае! Как говорится, лопни, но держи фасон. Я и вправду чуть не лопнула!
– Ладно, оставим старые счеты, – проговорила я, еле ворочая пересохшим от злости языком. – Куда ты меня везешь? Я смертельно хочу пить.
– Потерпи еще пять минут!
И действительно, минут через пять он затормозил возле очень милого загородного ресторанчика, стоящего на самом берегу моря.
– Славное местечко, верно?
– Кажется, да, – сухо отвечала я.
Хозяин ресторанчика оказался бывшим москвичом и вдобавок бывшим аспирантом Марата.
– О! Марат Ильич! Добро пожаловать, страшно рад вас снова видеть. Выходит, вам у нас понравилось, раз приехали сюда с дамой? Прошу, прошу! Мадам, где вы предпочитаете сидеть, на воздухе или в зале? Я бы советовал сесть на террасе, сегодня чудесная погода! Вы представляете, мадам, две недели назад вдруг приезжает компания, я смотрю и глазам своим не верю – мой научный руководитель, завкафедрой, к евреям ни с какого боку отношения вроде бы не имеет, и вдруг тут, в моем ресторане! Вы думаете, мадам, я хоть на одну минутку пожалел, что бросил точные науки? Ни боже мой! Это была голубая мечта моей мамы – видеть меня кандидатом наук.
