Секундантов нет – дело спешное, и плевать на правила, зато есть пистолеты, гордость и честь!
– Ты посмел тронуть мою дочь, и теперь готовься к смерти!
– Она была слишком хороша, кто может винить меня за то, что я не устоял перед ее неземной красотой!
– Ты воспользовался ее смятением и наивностью, так умри сейчас же!
– Я ни о чем не жалею!
Бабах! И первая пуля – мимо. Бабах! И вторая пуля тоже мимо.
Катюшка недовольно хмыкнула. Нет, никому она ничего не расскажет – невозможно. Егор целовал, ласкал… Это было волшебно… по-настоящему. Улетая в необыкновенную страну, название которой пока неизвестно, она не волновалась о внешнем виде, о словах, о… Да ничто не тревожило сердце. Он и она. А остальное казалось лишним, неважным…
И тем обиднее и больнее!
Самоуверенный, наглый болван!
Наверное, веселится сейчас, сравнивает с миллионом других более опытных женщин… Дурак!
Несколько успокоившись, Катя сунула руки в карманы кофты и пошла на берег к воде и лодкам. Глаза красные – нечего ей сейчас встречаться с Сергеем. А Егор скоро поймет, какая она девушка (очаровательная и сексуальная), и перестанет смеяться! И сто раз пожалеет о своем циничном поступке! И ему будет неприятно, потому что она выбрала другого. И сомневаться нечего – у нее есть молодой человек (любимый, между прочим), которому она искренне верна! И естественно, именно Сергея нужно сделать самым счастливым на свете. А всякие Доберманы пусть катятся куда подальше…
Вновь вспомнив прикосновения и поцелуи Егора, Катюшка практически врезалась в Вику.
– Смотри, куда идешь, – равнодушно заметила Вика и уже насмешливо добавила: – Голова, что ли, кружится от избытка чувств?
– Ага, – автоматически ответила Катя и глупо улыбнулась, пытаясь привести мысли в порядок.
Вика оглянулась по сторонам, ковырнула носком спортивной туфли песок, театрально зевнула и чуть наклонила голову набок. Несомненно, ей хотелось развить тему, но она почему-то не могла сделать этого. Во всяком случае, сразу.
– Никак не пойму, ты действительно такая наивная или притворяешься? Кто из вас двоих больше придуривается, а?
Предчувствие очередной беды (чего уж там, бывает ли хуже?) холодом скользнуло по шее. Во рту у Катюшки пересохло, к горлу подкатил ком, в груди судорожно сжался страх. Такое случается, когда стоишь на вершине высоченной горы и решаешь: скатиться или нет? Разум кричит «Сумасшедшая, не надо!», но ты знаешь, что все равно произойдет через несколько секунд… Шаг, еще один – и только ветер свистит в ушах!
И хотя Катюшка догадывалась, что речь пойдет о Сергее, она, учитывая недавнюю сцену с Егором, забеспокоилась и потребовала конкретики.
– Конечно, о Романенко.