Катюша Шурыгина и ее новое приключение на Валдае оборачиваются неожиданными событиями. Взаимоотношения Катюши и Степана проходят испытание, когда их жизнь меняется более драматично, чем планировалось. Напряжение между персонажами нарастает, открывая новые интриги.
Легкая добыча! Необходимо найти место для операции «Здравствуйте, долгожданные двести тысяч баксов» – и ура новой жизни! Хотя и сейчас можно расслабиться и помечтать.
Степану – пятьдесят тысяч – большего этот тяжелобольной не заслуживает. Да и зачем ему деньги? Валидол и валерьянка не так уж и дорого стоят, а народные средства, зверобой и крапива, вообще обходятся даром – рви, суши и тщательно пережевывай на ужин. Ха! Павел поддал ногой камень и широко улыбнулся. Дурак Степан, и вылечить его дурью башку невозможно. Да и надо ли? Удобный напарник, трус, правда, редкостный, но и в этом есть свои плюсы.
А денег после дележа останется не так уж и много. Нужна машина. Эх, не разгуляешься!
– Плевать, – хмыкнул Павел, выходя из леса на трассу. Катя Шурыгина – это лишь пробный шар, будут потом и дорогущие машины, и костюмы, и запонки с бриллиантами, и сексуальные девушки, похожие на голливудских звезд.
Павел огляделся, цепко изучил каждый куст и неторопливо пошел вдоль дороги. Лучше пусть Шурыгин оставит деньги где-нибудь здесь – нет, не с краю, а… Вот отличный полосатый столб, на нем табличка, рядом старый рекламный щит с куском оранжевого плаката и левее корявая береза… Такое место с другим не спутаешь. И удобно наблюдать за происходящим. Шурыгин должен подъехать, оставить сумку с деньгами, а затем пусть катится в Москву – просто и надежно.
Воодушевленный, Павел резко свернул от столба обратно к лесу и принялся считать широкие шаги. Если идти прямо, а папочка девчонки с пути уж точно не собьется, то приблизительно через двадцать пять метров будет большое поваленное дерево.
– Неплохо, – прокомментировал Павел, потирая руки. – Здесь пусть сумку и оставит. Теперь бы уточнить координаты и на всякий случай еще раз посчитать шаги… Отличное местечко, и с дороги не просматривается.
Присев на поваленное дерево, Павел тщательно пригладил волосы, стряхнул с джинсов засохший лист, шумно вздохнул и представил огромную кучу денег. Шуршат, шуршат бумажки, зовут, манят…
– …немедленно откройте! Слышите?! Откройте!
Из последних сил Катюшка громыхнула кулаком о дверь, закусила нижнюю губу, топнула ногой и вернулась на скамейку, застеленную комковатым буро-зеленым одеялом.
– В тон ведру, что ли, подбирали, – сердито буркнула она и сверкнула карими глазами в сторону заколоченного окошка. Приступ гнева прошел, и теперь хотелось горько плакать.
