Юная полукровка, отвергнутая светлыми эльфами, вынуждена найти своё место в мире, где её ни те, ни другие не хотят принимать. Между двумя враждующими расами ей предстоит отыскать собственный путь и доказать, что различия не должны быть препятствием для любви и справедливости.
Мы еще немного постояли и, постепенно приходя в себя, отметила, что дождь прекратился, а крылья демона давно не накрывают нас, но в лесу сейчас тепло и сыро, пахнет свежестью и можжевельником, и я, счастливо улыбаясь, вдыхаю его полной грудью.
Наконец, меня осторожно опустили на землю, оказалось, для того, чтобы в первую очередь натянуть собственные штаны. Только успела, привалившись к дереву, потому что собственные ноги отказывались держать еще дрожащее тело, рассмотреть плачевное состояние своих панталончиков и подумать, что ванну бы принять не мешало, Рейн поднял меня на руки, предварительно укутав в уже сухой эльфийский плащ, вновь укрыл крыльями и быстрым шагом двинулся через лес. Неожиданно резко свистнул, заставив вздрогнуть и вцепиться в него еще крепче, и вскоре к нам вышел лошвар Рейна — Темный. Посмотрел на нас недолго, повел мордой, словно принюхиваясь, а потом привычно мерзко, нет, не захихикал — загоготал. Гад страшный!
В город мы вернулись под утро, но слава богам, почти никого не встретили, лишь городская стража проводила нас из будки напряженными изумленными взглядами. Видимо крылья демона и им показались достойными внимания.
Я же всю обратную дорогу дремала, убаюканная мерным покачиванием Темного, жаром, исходящим от тела Рейна, тесно прижатая к его груди и закутанная в крылья. Царившая до этого пару дней духота исчезла, и ночная прохлада после прошедшей грозы дарила упоительное ощущение свежести и чарующего аромата цветов и трав.
На подъезде к таверне тихонько спросила, чувствуя как жар стыда заливает щеки:
— Ты не поранил крылья?
— Когда? — не понял Рейн.
— Ну, э-э-э, когда мы, хм-м-м… возле дерева… — сбивчиво пояснила я.
Мои «э-э-э» и «хм-м-м» вызвали тихую усмешку у демону, его руки собственническим жестом прошлись по моей спине, поглаживая, а потом, склонившись надо мной, серьезно поинтересовался:
— С крыльями все в порядке, они и не такое выдержать могут. А у тебя ничего не болит?
Мощный хвост забрался под плащ, скользнул по обнаженным ногам и погладил мои бедра. Действие походило на завуалированное извинение.
Положила ладошку на его обнаженную грудь, погладила, уж очень полюбилось мне это простое прикосновение. И только потом смущенно ответила:
— Спина не болит, твои крылья защитили от жесткой коры, а вот ТАМ немного саднило, но я уже залечила.
Рейн наклонился еще ниже, прошелся губами по моему виску, легко целуя, и хрипло прошептал:
— Прости!
— За что? — тут же поинтересовалась я.
