В глубине мрачной тьмы заседания лежит сокровище, которое кажется райским садом — цветущими рощами и теплыми аллеями. Но этот сад защищен тайнами и опасностями, от которых можно ускользнуть лишь коснувшись холодной стали своего кинжала.
Сильно волнуясь, чуть сжала ладошку Хема, пока слушала, как распорядитель бала громко представлял Наследника Повелителя — Хемвааля-младшего. Потом наступила моя очередь — Матери Наследника и сейлы Главы Совета аро Рейнвааля. Значение слова «сейла» мне знакомо и при проведении официальных мероприятий теперь буду всегда именоваться таким образом, а «избранная» употребляют в повседневной жизни.
Как только оглашение нашего брака и «рождение» наследника завершилось, все низко склонились и каждый — будь то мужчина или женщина — обвили хвостом ноги.
По правилам, теперь мой статус Матери Наследника выше, чем статус мужа, так что с дедом мы переглядывались через Рейна, зато Хем почти рядышком.
Стоило завершиться представлению и гости, выпрямившись, начали двигаться по залу, объединяясь в группы по интересам. Зазвучала музыка: это заиграл оркестр в самом уголке зала, но благодаря магии звук одинаково слышен везде. А вскоре распорядитель объявил всем о споре Матери Наследника, далее перечислив все мои титулы, и эры Рисаль из шестнадцатого по старшинству клана. О, теперь я поняла, почему она так обрадовалась возможности сразиться со мной за покои: видимо, у них в Преисподней одна комнатка на всех.
Я невольно напряглась, когда в двери с противоположной стороны прошла Рисаль, подошла к музыкантам, опустила руку в чашу с водой, стоящую рядом с ними, передав через нее дирижеру ритм звучания музыки, которую хотела бы услышать. А затем вышла в центр зала.
Тонкие полотнища легкого шелка насыщенного красного цвета, спускающиеся от талии к стопам (видимо, изображающие юбку), прикрыли нижнюю часть тела чисто символически, такого же тона верх, состоящий из двух тряпочек и веревочек, едва закрыл соски.
— Горячая штучка! — одобрительно проворчал Алвин, но, поймав мой возмущенный взгляд, заговорщицки подмигнул и добавил. — Правда, тебе, Хельвина, не чета.
