В глубине мрачной тьмы заседания лежит сокровище, которое кажется райским садом — цветущими рощами и теплыми аллеями. Но этот сад защищен тайнами и опасностями, от которых можно ускользнуть лишь коснувшись холодной стали своего кинжала.
Так что ты мне еще должен, но я не жадная, ограничусь свободой и золотом.
Керин повернул ко мне ошарашенное лицо, сглотнул, а потом расплылся в хищной самодовольной ухмылке. Мой апломб тут же испарился, но оборотень успокоил:
— Ну что ж, если тебе вдруг не удастся скрыться от Яриса, обеспечу тебя хорошим приемом в своей стае и дам личное покровительство. И не говори потом, что оборотни не благодарные!
Сделав мне очередной (на его взгляд) подарок, Керин повернулся спиной и, тенью скользнув, скрылся между деревьев, оставив меня стоять с открытым ртом. Трое остальных тоже словно испарились. Успокоил, называется!
Повесив золотую цепь на шею, подсадила Хема в седло и, взяв лошадку под уздцы, повела прочь. Слава магии жизни, света полной луны хватало, чтобы неплохо видеть. Главное, светлячок летел впереди, указывая нам путь. А я с каждым мгновением ускоряла шаг, мне казалось, что слишком медленно идем, и нас догонят, передумают и догонят.
— А в мешке сыр и хлеб! — сообщил довольный Хем, шаря в нем рукой.
Его слова неожиданно успокоили, раз дали с собой немного еды, значит, возвращать все-таки не собираются.
— Ну что ж, Хем, мы теперь только вдвоем, — с невольным облегчением сказала мальчику.
Хем наклонился, погладил лошадку по гриве и неожиданно спросил:
— Хель, а теперь можно называть тебя мамой?
Похоже, он забыл о нашем уговоре, или не хотел думать об одном условии. А я в этот момент просто-напросто не смогла ему отказать:
— Можно, тыковка!
Часть 3
— Не думай ни о чем, прислушайся к себе, почувствуй, как бьется твое сердечко. Тук, тук, тук! Оно такое горячее и запросто может поделиться этим жаром, направь его тепло в свои руки, на самые кончики пальчиков. И отпусти этот жар на свободу, только немножечко. Запомни, нельзя давать полную свободу огню, он вечно такой голодный… — шептала я на ухо Хему, обнимая со спины и держа его руки, над сложенными в будущий костер сухими ветками.
Прошло пять дней, как у демоненка прорезались рожки, и он начал проявлять повышенное и непривычное беспокойство. Жаловался, что внутри у него жжется что-то, рвется на свободу. А я со страхом поняла, что это природная магия просыпается и просится наружу. Магия огня!
Когда проснулась моя магия жизни, я бегала по всему поместью и пыталась лечить всех подряд, были моменты, когда я специально наносила себе ранки, чтобы залечить. Так действовала Сила, переполняя меня, разрывая изнутри и требуя выхода, вот как сейчас из Хема огонь рвется наружу.
