Пустырь встретил нас неприязненно — зима здесь была безжалостной, ледяные волны жгли наши щеки и глаза, заставляя мычать от стужи. Мы были мокрыми от слез, но теплый тулуп чужого принца не помог — он пришел изо льда и остыл нас, словно кусок льда на коже. Снаружи суета: придворные ждали принца, а мы — его невозвращенные товарищи по страданиям, покрытые тонкой белой пеленой ледяной влаги и теплым дыханием неизвестного мира....
Вечные мечтали, что люди или нелюди примут их и позволят жить в своих мирах, но им нигде не было места.
Однажды один из Вечных придумал выход. Если заменить того, кто почти умер, в самую последнюю минуту, то можно прожить жизнь вместо него. Сначала эта идея вызвала недовольство среди Вечных. Заменить – значило лишить жизни разумного, а это недопустимо. И неизвестно сколько бы велись споры, если бы самый старый Истинный Вечный не нашел выход: отправлять извлеченных разумных в этот мир. Так во Флодолии появились первые безмирники.
До поры до времени все было хорошо. Вечные проживали чужие жизни, заселяя свой старый мир новыми расами. Как-то нечаянно получилось, что эльфяков селили с эльфяками, людей с людьми, гоблинов с гоблинами, а драконов с драконами.
Кхарты помня о последствиях войны попытались остановить своих подопечных, но все было напрасно. Каждая раса хотела стать единственным хозяевами нового мира, забыв, что они здесь всего лишь гости.
И настал день битвы, о которой мне уже рассказывал Лекс.
И когда на поле битвы почти не осталось живых и бой стих сам собой, проход между мирами открылся и появилась человеческая девушка. Она была безмирницей, только-только попавшей в этот мир.
Это было страшно. Все оплакивали всех. На этом не осталось поверженных врагов, на нем остались только погибшие друзья.
