Он родом из рыбацкой деревни недалеко от Нагасаки, и это его второе плавание к берегам Китая. Он был отличным моряком и надеялся со временем накопить денег и жениться на односельчанке.
Однако уверенности у него не было. Он давно не был на родине, а родители так стары и больны, что он не надеется увидеть их живыми. Да и когда это он накопит столько денег, будут ли ждать её родители? Он был зол на весь свет, а теперешнее его положение пленника не обещало ничего хорошего. Увидит ли он родные берега? А они не так уж и далеко.
Мишка, как мог, утешал своего нового приятеля, а по существу раба, так как плату за него он обязался выплачивать капитану.
Постепенно Хитоси отошёл от потрясения и стал внимательно вслушиваться в слова матроса, который пытался втолковать ему суть теперешней его жизни.
– Ты ему скажи, что он не раб и не слуга мне, – настаивал в который раз Мишка своего добровольного толмача, – пусть живёт при мне, и если получится, то подружимся.
Хитоси недоверчиво, но в то же время с надеждой поглядывал из-под нахмуренных бровей на своего огромного господина, и молчал, переваривая услышанное.
– Если может, пусть помогает мне и моим друзьям, – и Мишка позвал их и попросил познакомиться.
Толмач старался, Хитоси прекрасно всё понимал, но чувство отчуждённости проходило медленно. Мишка терпеливо ждал и не торопил события. Японец ему нравился своей молчаливостью и стойкостью, и он проникался к нему симпатией. Ювэй тоже сразу прилил к новому члену их товарищества и старался постоянно вертеться невдалеке. И хотя частенько получал за это увесистые подзатыльники, не охладевал в своём чувстве к японцу. Один И-дун отнёсся к нему равнодушно, возможно ревнуя его к своим старым друзьям.
Возвращение в Хайчэн задерживалось из-за противных ветров, но дня через три джонка всё же вышла на траверз города и в сумерках осторожно вошла в гавань.
Команда отдыхала в ожидании новых приказов, а Мишка занялся изучением приёмов японской защиты от нападения. Дело продвигалось медленно. Объяснения на пальцах не всегда доходило до сознания, всё приходилось показывать своим примером. Хитоси обливался потом, ворочая громадную тушу Мишкиного тела. Наконец после нескольких дней упорных занятий, Мишка стал быстро осваивать хитрые приёмы, и дело пошло на лад.
Зато Ювэй самостоятельно, глядя на упражняющихся, куда быстрее овладевал мудростью защитных приёмов и постоянно искал теперь себе партнёра. С него смеялись, но он упорно предлагал себя, и вскоре всё тело у него запестрело синяками и кровоподтёками. Он терпел боль и не ослаблял упорства.
Хитоси повеселел и стал быстро осваивать китайскую речь. Постоянно бросался на помощь матросам и старался изо всех сил.